«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


  

  

  
Хотите получать
новости египтологии
по электронной почте?

«Царица Египта», или танец души Гебы Абдель Фаттах

Она изгибается, словно тростник у нильских вод. Пластика ее рук навеяна фресками древних гробниц и рельефами разрушенных храмов; вновь и вновь она повторяет движения тех забытых танцев, которыми нефрут и ибат — жрицы-танцовщицы услаждали взор фараонов. Она — словно ожившая статуэтка египетской царицы, выточенная из золота, слоновой кости и эбенового дерева рукой мастера, которая, появляясь на сцене, изяществом танца и совершенством вокала рассказывает о тайнах древней страны царей и богов. Поразительно, но в этой хрупкой дочери Египта, живущей и творящей в России, невероятным образом сочетаются классический европейский балет, стонущие, проникновенные ноты арабской любовной песни, магия древнеегипетских жестов и, наконец, талант современного хореографа.


Геба Абдель Фаттах. Композиция
«Царица Геба», 2004 год

Творчество Гебы Абдель Фаттах многолико. Однако во всех его проявлениях Геба несет какую-то особенную любовь к жизни и, одновременно, вечную загадку женской души. И важно ли, где она начинает «говорить» языком танца? Будь это сцена Большого театра, где Геба танцевала первые партии или же Каир с его многотысячными залами — она везде, какой бы не был на ней костюм, «Царица Египта». Кто еще смог бы одним движением глаз поведать о том, как журчат у подножия скал воды Нила, как солнце заходит у подножия пирамид и как велика, вне времени и пространства, сила истинной любви...

Так какова же тайна дочерей Египта, которые издревле считаются самыми прекрасными женщинами Средиземноморья? Я задал этот вопрос балерине, хореографу и певице, «русской египтянке» поразительной красоты; думаю, я получил на него ответ, но, пожалуй, чтобы понять его, не достаточно этой беседы. Разве можно выразить словами то, что Геба Абдель Фаттах открывает лишь в танце? И все же...
  

— Геба, каковы были Ваши ощущения, когда Вы в первый раз вышли на сцену Большого театра?

— На самом деле тогда мне было всего одиннадцать лет. Это был танец «Сабо» в балете «Тщетная предосторожность», через который проходят все, кто учился в хореографической школе Большого театра. Это и было, наверное, началом моей творческой деятельности. Было волнительно, конечно, но помогало то, что нас, детей, там было довольно много, все вместе — это поддерживало. А вообще-то привычка выходить на сцену воспитывается с детства и, наверное, родители больше волнуются (смеется). А вообще, всегда, когда я очень-очень волнуюсь, я себе внушаю: Геба, это сон! (смеется), и тогда становится намного проще и легче... Это всего лишь сон!
  

— Геба, если вернуться в детство, можете вспомнить свое первое ощущение от танца? Какой образ хотелось воплотить?

— Наверное, хотелось больше всего танцевать в «Дон Кихоте», в других классических балетах. «Лебединое озеро», конечно же. Впрочем, мне там близок образ именно Черного лебедя, мне больше нравятся сильные характерные образы.


Геба Абдель
Фаттах в балете
«Царица Египта».
Каир, 2000 год
  

— Ваше первое выступление в Египте было...

— В Египте я тоже начинала с классики в 1996 году. В «Щелкунчике» я танцевала Индийскую куклу в Каире. Четыре года спустя я выступила не только как исполнитель, но и как балетмейстер, поставила мини-балет «Царица Египта», где участвовали солисты Большого театра. Если характеризовать эту постановку в рамках стиля, то это «этномодерн», попытка выразить мое ощущение именно от Древнего Египта. Это, мне кажется, абсолютно новый стиль в балете, нечто, что будет развиваться... Сама композиция посвящена борьбе между Нижним и Верхним Египтом, которые хочет воссоединить царица. Как хореограф-балетмейстер я закончила Академию хореографии при Большом театре под руководством Головкиной. Сейчас у меня очень плодотворный период именно как у хореографа: я работаю вместе с известным путешественником Федором Конюховым над проектом необычного спектакля, посвященного любви и путешествию, которые становятся основой философии жизни. Когда я рассказываю об этом проекте, все сначала удивляются, однако получается все очень интересно. С одной стороны — это живая легенда, живой герой, с другой — это глубокая философия, это рассказ о том, как человек выживает, как он относится к жизни, как он берет свои силы от природы. Это рассказ о человеке и силах, которые ему дает Бог. Скажу также, что эта постановка будет осуществлена как этно-шоу, потому что она включает в себя много жанров и культуру восьми стран: Египет, Африка, Китай, Россия, Испания, Индия... В постановке будем использовать также картины Федора — он профессиональный художник.
  

— Когда Вы планируете осуществить эту постановку?


Первые вариации на египетскую
тему. Москва, 1997 год

— От финансирования многое зависит. Надеюсь, сейчас поступят деньги и у нас все получится. Да, забыла сказать: называется эта постановка «Путь любви».
  

— Геба, как Вы сочетали Ваши корни, восточную пластику и классический танец, когда Вы учились?

— Истоки очень помогли мне, дали возможность быть пластичной... Даже сейчас, когда я ставлю что-то в стиле модерн, я зачастую прошу участвовать в постановке более мягкую балерину, ведь жесткость — это проблема для многих русских «классичек». Я иду именно от пластики, ищу того исполнителя, который может прочувствовать ее и выразить. Сейчас одна из балерин, с которыми я работаю, — Нурия Нагимова, из Казахстана, удивительная девушка... Да, пожалуй, я задумалась сейчас, все-таки найти в России настоящую восточную пластику очень сложно. В классике истоки тоже помогают...
  

— А никогда не мешали?

— Нет, ни в коем случае.
  

— То есть ощущение Востока не мешает танцевать Китри из «Дон Кихота»?

— Нет. Это просто разница характера, не более.
  

— Геба, когда Вы впервые попали в Египет?

— Мне было 16. Было ощущение очень близкого. Родители до этого показывали фильмы. Рассказывали очень много. Мне было очень приятно. Египет увидеть всегда очень хотелось. Это было практически то, что я ожидала увидеть. Нас встретил мой двоюродный брат, который показал нам очень много.
  

— Каково египтянке живется в России?


Уникальные костюмы Гебы созданы
по эскизам ее сестры — известной
художницы Галлы Абдель Фаттах

— Солнца не хватает (смеется). Но, наверное, вся жизнь проходит именно здесь, здесь работа все мои друзья. И мне, как творческому человеку, в России гораздо проще, чем в Египте. Я привыкла к этому менталитету и то, египетское солнце, здесь мне заменяют мои друзья и творчество.
  

— Расскажите, пожалуйста, как рождался Ваш замысел поставить балет на древнеегипетскую тему? Как это происходило, кто были первые свидетели готовящейся постановки?

— Первым мои хореографические работы увидел Владимир Васильев. Тогда, накануне поездки в Египет я очень волновалась. До того, как исполнить в Каире и Александрии свою миниатюру, я должна была показать ее руководителю. Если бы он сказал «нет», я бы не поехала: это Большой театр и все должно соответствовать уровню. Нужно было все показать достойно, и Васильев, когда пришел и увидел «Царицу Египта», был в восторге и сказал: «Это ты, Геба, поставила?». Наверное, приятнее слов не было, потому что это значило, что все получилось, что все хорошо. Значит, постановка удалась. Мне было очень важно услышать слова поддержки, нужно было знать, интересная ли постановка. Когда он так сказал, потом похвалил все, что увидел, мне было очень приятно. Ну и потом в классике я всегда была должна бороться, истощать себя диетами. Я старалась, но было совсем непросто. Здесь же, когда Васильев увидел «Царицу Египта», он сказал: «Не смей худеть! Даже не думай!» (смеется). Это было очень приятно! С тех пор мы стали друзьями и, конечно же, Васильев и Максимова — это мои кумиры, эталон, к которому хочется стремиться.
  

— То есть «Царица Египта» была Вашей первой постановкой в стиле «этномодерна», посвященной Египту?

— Нет, первый раз я показала «Египет» на VIII Международном конкурсе артистов балета в 1997 году в Москве. В первом туре я танцевала фрагмент, не помню, то ли из «Дон Кихота», то ли из «Корсара»; во втором туре я не прошла, увы. Но мне так хотелось показать свою миниатюру, свой номер! Я не смирилась, потому что так хотелось показать, «проверить» то, что сделала, на зрителе... И тогда я пошла к директору театра. Мне тогда все сказали, что никто ничего не разрешит. А я пошла и попросила, объяснила, что мне все равно, как номер будет представлен, что мне лишь важно исполнить его. Директор тогда сказал, что такого не бывает, что никто не даст мне танцевать... но, может быть, есть всего один процент из ста, что разрешение дадут. Я не огорчилась, все равно продолжила заниматься. Прошли все дни конкурса, начался гала-концерт, а я все еще не знала, буду ли я выступать. И в итоге... мне дали танцевать! Мне был так важен этот момент! Я станцевала и для меня это было «гран при», потому что тем, кто его получил, не аплодировали так, как аплодировали мне. Я выходила по просьбе публики семь раз. Мне не хватало дыхания, чтобы больше выйти на сцену. Я выходила из кулис и, задыхаясь, не вставала в центр сцены, стояла около кулис. Но мне было так приятно, что меня так встречали, что кричали «Геба, бис!». Потом мне позвонил глава жюри, Юрий Григорович, поздравил меня. И потом я раздавала автографы и зрители, столпившиеся у артистического подъезда, не сомневались, что у меня первая премия. И потом директор Конкурса, поздравляя меня, вручил мне почетную медаль, такую же, как и победителям.
  

— Наверное, такая оценка зала, зрителей, — самая объективная...

— Да, думаю, что так. Это было особое мгновение для меня.
  

— Геба, Ваши близкие принимали участие в подготовке «Царицы Египта»?

 


Пластика движений Гебы
заимствована с древних росписей

— Конечно. Мне всегда помогает мама, ведь она в прошлом тоже балерина и, кроме того, защитила диссертацию на тему «Древнеегипетский костюм и его решение в театре, балете и кино». Она показывала мне множество иллюстраций, на которых были египетские росписи, рельефы, откуда я могла позаимствовать пластику танца. Но, знаете, парадокс был в том, что тогда, перед выступлением, мама не могла найти нужные иллюстрации, у меня не было времени ждать, и я все придумала, подготовила сама. И вдруг мама нашла диссертацию; я была поражена, потому что, не видя этих древних памятников, я сама поставила именно те движения, которые были запечатлены на стенах древних храмов и гробниц. Наверное, это и есть генетическая память. Я воссоздала Древний Египет внутри себя, не осознавая, что повторяю движения, которые делали жрицы-танцовщицы тысячелетия тому назад. Эти движения вообще возникают откуда-то изнутри и я ставлю камеру, чтобы не забыть то, что получилось.
  

— Геба, а как отозвались на Ваши первые египетские постановки Ваши коллеги, артисты балета?

— Интересно было очень многим; все хвалили, даже солисты высокого уровня, как, например, Николай Цискаридзе. Все они меня очень поддержали и, конечно же, я им за это очень благодарна. Это самые критические и требовательные люди, их слова значат для меня очень много. Потом я пробовала себя как хореограф в театре Константина Райкина «Сатирикон», где пришлось завершать постановку спектакля «Шантеклер» за... один месяц с группой актеров из 38 человек! Это был сложный, но удачный и, главное, очень полезный опыт. Я научилась не просто работать, но играть с актерами, поддерживать их, чувствовать в них личность. Это главный секрет, наверное.
  

— Возвращаясь к сцене Большого театра. Геба, что удалось исполнить на знаменитых подмостках?


Геба Абдель Фаттах.
Фрагмент из балета «Жизель».
Большой театр, 1998 год

— В кордебалете я танцевала в «Жизели», другой классике. Как солистка — Королеву-мачеху в «Белоснежке», Китри в элементах «Дон Кихота» на концертах. Вообще же, как и говорила, люблю характерные роли, мне это близко, я в этих ролях отдыхаю.
  

— Геба, Вы еще и прекрасно поете... как Вы открыли в себе этот талант?

— Спасибо за добрые слова. Тот самый конкурс в Большом, вселивший в меня веру в «тот самый» один процент из ста, очень помогал мне в дальнейшей жизни. Раз такое возможно, то возможно многое. О голосе я и не задумывалась и, может быть, никогда и не запела бы, если бы не одна кинопостановка в Египте, где надо было петь. Мне нужно было брать уроки вокала и я тогда подумала: а почему бы не попробовать? И оказалось, что у меня есть голос, четыре диапазона и можно его развивать. Тогда я окончила Институт современного искусства по классу вокала и стала петь. Ну и потом, понимаете, век балерины недолог, а как певица я еще смогу сделать очень много. Первые вокально-хореографические композиции на египетскую тему оказались очень востребованы, и я продолжила работать в этом направлении. Позже меня стали часто приглашать и в известные клубы, казино — «Фараон», «Дефиле», «Кристалл». Потом как певица я выступила и на вокальном фестивале в Египте.
  

— У Вас поразительные костюмы. Кто их автор?


Новая интерпретация
египетских танцев или
«этномодерн»

— Мне очень помогает сестра, Галла Абдель Фаттах. Она подготовила для меня огромное количество эскизов; иногда подсказывает, помогает найти компромисс между древним эталоном и тем, что будет хорошо выглядеть в наши дни. Ну и потом во многих работах Галла рисует меня бессознательно, с детства привыкла. Я так признательна сестре, что она выработала во мне вкус... наверное, я порой сама вижу Галлиными глазами (смеется). Исполняли же мои последние костюмы прекрасный художник Сергей Солнцев и его команда, которая очень хорошо прочувствовали эскиз Галлы, дополнили его парой прекрасных идей, учитывая именно сценическое восприятие.
  

— Поразительно! У Вас с сестрой такой плодотворный симбиоз: Галла пишет движения и пластику Гебы, она неоднократно говорила об этом, а Геба танцует то, что рисует Галла...

— Да, мы неразлучны (смеется).
  

— В Вашем альбоме я вижу фотографию, где Вас представляют Сюзанне Мубарак, супруге президента Египта. Как это произошло?

— Еще при Горбачеве Хосни Мубарак приехал из Египта и Сюзанна Мубарак, посетившая СССР вместе с ним, заглянула в хореографическое училище Большого театра вместе с Раисой Горбачевой. Так вышло, что в тот день, в тот же час Галлу и ее работы представили президенту во время выставки, а меня — его супруге в училище. Я, единственная египтянка, станцевала для нее. Она подошла, меня представили и г-жа Мубарак была очень рада, что египтянка учится в русской хореографической школе такого уровня. Так мы и познакомились.


Первые шаги.
Будущая балерина
и супруги
президентов —
С. Мубарак
и Р. Горбачева
  

— Геба, скажите, пожалуйста, что в древнеегипетском искусстве поразило Вас, когда Вы приехали на родину предков? Что вдохновило Вас, как хореографа? В вашей постановке «Царица Египта» явно чувствуется образ Нефертити...

— На самом деле Египет, я думаю, это не только моя история, это история всего мира в какой-то степени. Это идеал красоты, та же Нефертити или просто руки, пластика рук, запечатленное в камне движение. Это потрясает, вдохновляет и рождает невероятное желание работать: танцевать, петь. Я прихожу к поэту и рассказываю ему, о чем я хочу спеть. О любви, о своем внутреннем мире. И никогда не пою о плохом, суеверна: о чем поешь, о чем говоришь, то и происходит.
     

— Магия песни?

— Конечно (смеется). Композитору я тоже приношу материалы, напеваю основную мелодию и говорю как построить песню.
  

— Наверное, русскому композитору сложно объяснить, как должна звучать музыка египетских песен?


Новый образ Нефертити.
Стремление к идеалу
женственности

— Да, отчасти, правда. Но только сначала. Русские очень хорошо чувствуют Египет, сотрудничество развивается и потом мне достаточно просто рассказать, какую песню я хотела бы исполнить. Сейчас у меня в репертуаре уже 12 песен, я не спеша, отбирая лучшее, иду к созданию первого альбома. Здесь принимают очень хорошо и Древний Египет и арабские мотивы.
  

— А что ближе лично Вам? Ощущение пирамид, храмов или «Тысячи и одной ночи»?

— Ближе Древний Египет, конечно. Но и «Тысяча и одна ночь» тоже очень красива. Эти темы прекрасно дополняют друг друга.
  

— Скажите, «Царица Египта» никогда не ставилась в России?

— Нет, никогда. Порой, наверное, не хватает сил пробиваться через барьеры, доказывать, убеждать и, конечно же, искать финансирование. Хотя, кто знает, может когда-нибудь... Будем надеяться, что российские ценители прекрасного тоже увидят эту постановку, которая действительно очень впечатляет. Красивая и очень изысканная композиция.
  

— Геба, как удается сочетать такие разные образы и технику? Царица Египта, Индийская кукла, Китри, Королева-мачеха, авторский вокал, и все это так органично, естественно...


«Царица Египта». Каир, 2000 год

— Наверное, я умею уговорить себя. Не люблю бессмысленной работы и борьбы, я устала от этого. Хочется полностью посвятить себя творчеству, тому, для чего я училась танцевать, петь. Как балетмейстер я нашла прекрасный выход, получила новое будущее. И, конечно же, хотелось продолжить выступление. Я не могу не творить и не отдавать людям то, что живет во мне. Сейчас я рада выступать вместе с Николаем Цискаридзе, который, будучи звездой российского балета, не побоялся открыть в себе второй талант и тоже запеть. Поверьте, перешагнуть барьер привычного сложно, но я этого не боюсь.
  

— Вы — первооткрывательница. Вслед за Вами находят свою судьбу другие артисты балета. Не побояться показать свою внутреннюю свободу...

— Да, и я рада, что я не одна, что мой опыт помогает другим артистам найти себя в новой роли. Как-то Николай сказал: «За что я люблю Гебу? За то, что она выходит на сцену, как в последний раз! И выходит на сцену себе в удовольствие, улыбаясь, а не отрабатывает, как все мы. Она — актриса» (смеется).
  

— Соглашусь полностью, потому что сам видел, как Вы преображаетесь, входя в образ египетской царицы: полуприкрытые веки, изящный изгиб шеи, руки, создающие какой-то поистине фресковый рисунок...

— Спасибо большое.
  

— Геба, когда Вы с Галлой разрабатываете костюмы, что для Вас значат древние символы? Каково оно, стать царицей Египта?

— Это важно — чувствовать, понимать прошлые века. Очень люблю анх — символ вечной жизни. Когда одеваешь «древний» костюм, то невольно понимаешь, как меняется внутреннее ощущение себя самой. И потом я очень открыта для ощущений, я нахожу вдохновение во многих образах, которые пришли из Египта и не только.


Образ «Царицы
Египта» сочетает
в себе древнюю
пластику и
современную
хореографию
  

— А каково тогда Ваше внутреннее ощущение Египта? Где в стране Вы чувствуете себя дома?

— У пирамид, в Каире. Каждый год, приезжая в Египет, я спешу к пирамидам, в Гизу. Я очень люблю Каир, это «благословенный город» с особенной, очень близкой мне атмосферой, от которой я получаю добрую, живую энергию. А еще там иное время, там жизнь не так поспешна, есть возможность действительно жить, осмыслять. Там другой воздух, другое время; там я научилась ждать и поняла, что порой, когда не спешишь, видишь и проживаешь намного больше.
  

— Находясь в Египте, вспоминаете Россию?

— Да. Я отдыхаю в Египте, набираюсь сил, энергии. А потом я лечу в Москву, чтобы работать, творить, встречаться с друзьями. Я очень люблю Москву, это мой второй дом. И когда я, за рубежом, еще в детстве просилась домой, то я просилась в Москву, а не в Египет. Хотя в Москве я жду того мига, когда полечу в Египет (смеется).
  

— А когда приходит в зал человек, который ничего не знает о Египте кроме Тутанхамона и сокровищ его гробницы, что хочется рассказать танцем?


Дочь Египта: и древняя танцовщица
и Шехерезада из «Тысяча и одной ночи»...

— Хочется передать ощущение от былых веков. Когда танцуешь «Царицу Египта», кажется порой, что находишься в каком-то другом мире. В этом есть какая-то древняя мощь, загадка, таинство... Другое ощущение времени, но все те же чувства и слова древних египтян, что любовь — это не просто чувство, а словно «заболевание», охватывающее человека, всепроницающее чувство, над которым не властно время. И еще это особое искусство. Я сейчас преподаю восточный танец, учу «говорить» языком пластики. И, поразительно, я лучше чувствую себя, я больше радуюсь жизни, я счастлива, что многие приходят ко мне учиться.
  

— Откроете главную тайну египетской женщины от Гебы Абдель Фаттах?

— Да, попытаюсь. Я объясняю своим ученицам, что главное не только в танце, но и в самой женщине — это взгляд. Я обучаю, показываю, говорю, что у восточной женщины, которая идет в парандже, остаются только глаза и больше ничего. Они могут привлечь мужчину только глазами, умением по-разному смотреть и тем самым выражать себя. Движение глаз — это то, что лучше всего передает внутреннее состояние женщины. Умение «говорить» глазами и танцевать не просто телом, но душой — это самая большая тайна восточного танца, то, что преображает. У меня это приходит изнутри, наверное, от моих древних предков. Это то искусство, которым я рада делиться и, наверное, какая-то особая магия, несущая в себе сквозь века смысл жизни.

Беседовал Виктор Солкин


© Ассоциация по изучению Древнего Египта «МААТ»
© Фото из личного архива Гебы Абдель Фаттах

  
Назад в раздел новостей
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013