«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


  

  

  
Хотите получать
новости египтологии
по электронной почте?

Павел Вольф: Археология Судана, или забытые дороги в прошлое

Павел Вольф — профессиональный археолог, на протяжении многих лет работающий в Судане. Сказать только лишь эту фразу — значит не сказать почти ничего об этом замечательном человеке, прекрасном фотографе, любителе приключений, ученом, обладающим очень глубокими знаниями в области истории, археологии, геологии, компьютерных технологий, программирования, реставрации. И этот перечень можно было бы еще продолжить.

Павел вырос и получил образование в Восточной Германии. Однако его действительной родиной является Россия, где он родился и провел первые годы жизни. Описание научных интересов Павла может занять много страниц. На протяжении нескольких сезонов Павел, представляя Университет Гумбольдта в Берлине, возглавлял полевые работы в уникальном культовом комплексе в Мусавварат эс-Суфра в Судане. Этот комплекс, не имеющий аналогов, относится к началу новой эры, к культуре древнего государства Мерое. Павел Вольф также раскапывал столицу этого древнего государства, является участником археологической экспедиции, исследующей постройки у подножья священной горы Джебель Баркал, которую почитали еще древние египтяне. По результатам работ он также сделал трехмерную компьютерную реконструкцию расположенных там храмов. Павел руководит одной из экспедиций проекта по спасению Суданского наследия в районе IV порога Нила, где объектом исследований были памятники, принадлежавшие практически ко всем слоям истории Судана, начиная с культуры неолита и заканчивая мусульманскими постройками недавнего времени. И это далеко не полный список его археологической деятельности.

Стоило довольно большого труда уговорить Павла ответить на несколько вопросов для этого интервью; дело в том, что найти свободную минуту в его напряженном графике практически невозможно. Работа для него — это скорее образ жизни, процесс, не имеющий остановок. Но интервью все-таки состоялось (не оттого ли, что большинство вопросов было связано с работой?..)
  

— Павел, очень приятно, что наша встреча все-таки состоялась. Тем более, что для наших читателей это будет не просто беседа с замечательным европейским исследователем, а знакомство, я бы сказала, с соотечественником, человеком с русскими корнями. Поэтому наш первый вопрос именно об этом. Ваше детство прошло в России, что Вы сейчас чувствуете когда думаете о нашей стране?

Честно говоря, большое желание приехать. Часто думаю о России. И хотя я всю сознательную жизнь провел в Германии, воспитан немецкой культурой, и на немецком языке мне общаться легче, в душе я считаю себя русским. Ну, может быть не на все сто процентов, но большей частью, это точно. У меня много воспоминаний о России. Москва, Бульварное кольцо, где мы жили, дача в Подмосковье... Хорошо помню людей, окружавших меня в детстве. Русские люди, умеющие и веселиться и горевать по-настоящему. Детские воспоминания, наверное, одни из самых сильных в нашей жизни, но дело не только в детстве. Человек, родившийся в России, не может не ощущать в своей душе отпечаток русской культуры. Россия — это что-то великое, то, что трудно описать. Это какой-то особый дух, который я всегда в себе чувствую. Говоря честно, мне его не всегда удавалось реализовывать, но который постоянно не дает мне покоя. Это какое-то иное отношение к жизни... Вы знаете, даже просто русский язык действует на меня как антистресс. Всегда говорю по-русски, если есть возможность. Это то, чего мне в жизни очень не хватает. У меня есть мечта — приехать в Москву снова. Конечно, там все сейчас не так как было в моем детстве, но знаете, тянет очень сильно. Не думаю, что разочаруюсь, даже если не увижу ничего, что когда-то было мне знакомо, что любил в детские годы.
  

— И все же Ваша жизнь сейчас более тесно связана с Суданом, что для Вас эта страна?

— Судан? Вы знаете, как сказал Шарль Боннэ, один из крупнейших суданских археологов, более двадцати лет работающий в этой стране, Судан — это никому не известный кусочек Рая на земле (смеется). И для меня это — абсолютная истина. С тех пор, как я первый раз приехал в эту страну, ни разу в ней не разочаровался и не перестаю ей удивляться. Страна жаркого солнца и горячего сердца. Первый опыт суданской археологии я получил в Мусавварат эс-Суфра, в центральном Судане, куда приехал как сотрудник Университета Гумбольдта вести новый проект. Проводились раскопки комплекса храмов, одного из крупнейших в этой стране. Там в первый раз я коснулся Судана. Познакомился с природой, жизнью, подружился с номадами. Номады — это кочевые племена, живущие в пустыне. Разводят овец, верблюдов. Живут в домах, больше напоминающих шалаши. От них получил мои первые знания арабского языка.
  

— Так вот откуда Ваше замечательное знание арабского!

— Ну, наверное, говорю я не очень замечательно, но общаться приходится много. Не всегда там встретишь человека, говорящего по-английски. А если машина сломалась или дорогу спросить надо, да и просто на базаре, тут хочешь — не хочешь, а заговоришь! И люди в Судане очень общительные. Как-то легко это у них получается. Даже зная всего несколько местных слов можно вести с ними очень продолжительные беседы. В основном разговаривать, конечно, приходится с рабочими, которые нам помогают на раскопках. Они обычно люди простые, если два или три класса начальной школы имеют, уже хорошо. Вот так и общаемся — мы учим от них арабский, а они от нас английский. Надо сказать, довольно интересно получается!
  

— Расскажите немного о Ваших проектах.

— Так получилось, что проектов сейчас ведется довольно много. Надо бы начать, наверное, с наиболее важного и интересного? Это самая большая трудность — выбрать самый важный и интересный. Наверное, лучше начну с одного из последних: это англо-германская экспедиция по спасению археологического наследия Судана в районе четвертого нильского порога, той местности, которая вскоре будет затоплена после пуска новой платины, аналога Асуанской. Это часть очень большой кампании, в которой участвуют экспедиции из многих стран — Польша, Германия, США, Франция и др. В этом районе мы исследовали огромную территорию, еще не известную археологам. Была задача найти, нанести на карту археологические памятники этого района, а также провести раскопки наиболее важных из них, с целью датировки и получения более полной информации. Такая задача требует совершенно особого подхода и очень четкой организации работ. Надо сказать, что для меня она была совершенно новой. Было важно и интересно попробовать свои силы в этом. И надо сказать, что результаты превзошли ожидаемое. Мы локализировали более пятисот археологических объектов самых различных периодов истории Судана. С объектами некоторых периодов мне пришлось работать впервые. Например, наскальные изображения, которых было обнаружено действительно очень большое количество, раннехристианские памятники, захоронения периода Кермы и постмероитского периода. Много материала было собрано и о геологии этого района, о жизни современных суданцев, об их быте, традициях. Это все, увы, в скором времени должно будет исчезнуть...
  

— А были ли какие-нибудь абсолютно новые открытия?

— Да и без этого не обошлось. Исследуя вади на довольно большом удалении от Нила, мы отметили странные углубления правильной круглой формы. Решили расчистить некоторые из них. И с удивлением обнаружили, что это стоянки кочевых племен периода Кермы. Останки круглых хижин, кровля которых опиралась на ряд деревянных столбов. То, что еще не было обнаружено до сих пор ни одним из суданских археологов. Были и другие интересные находки, не такие сенсационные как та, о которой только что рассказал, но, тем не менее, интересные. Одна из них была сделана, когда мы производили раскопки одного из раннехристианских кладбищ. Вы знаете, практика грабить могилы существовала, наверное, с тех пор, как существует человечество. Стоило только одной культуре сменить другую, как тут же могилы предшественников подвергались разграблению. Так что археологам, как правило, приходится иметь дело с уже разграбленными захоронениями и собирать информацию о культуре по черепкам разбитой керамики и тем предметам, которые по каким-то причинам были оставлены грабителями. Так было и в тот раз. Начиная раскопки одного из захоронений, мы уже видели (по следам от грабительской ямы), что оно уже разграблено и надеялись только на то, что сам скелет будет не слишком потревожен, чтобы его могли изучить антропологи. Но нас ждала приятная неожиданность. Оказалось, что грабители только начали копать свой лаз. Видимо их что-то спугнуло, и они оставили могилу, так и не достигнув основного захоронения. А грабители последующих времен, видя, что могилу уже раскапывали, видимо, подобно нам, решали, что искать там уже нечего, и не пытались раскопать ее снова. Таким образом, нам посчастливилось увидеть нетронутое захоронение молодой женщины с ребенком. На них были многочисленные украшения, вокруг тел была погребальная утварь, что для нас особенно важно, в том порядке, в котором она была положена в процессе погребального обряда. Так случайности нам иногда помогают. Другой интересный проект мы ведем не далеко от селения Хамадаб, в районе, где была расположена древняя столица государства Мероэ. Место также порадовало нас неожиданностями. Проект начинался с повторных раскопок мероитского храма, который прежде был уже исследован Дж. Гарстангом, одним из первых археологов, работавших в Судане. Но сделав пробные траншеи, мы обнаружили, что вокруг руин храма располагался целый город с регулярной планировкой, окруженный крепостной стеной, схожий по планировке с римскими военными лагерями. В записях Гарстанга об этом даже ничего не упоминалось. Это было большое событие. О древних городах Судана мы имеем довольно скудные сведения, а тут такая удача!
  

— Вы сейчас говорите о Ваших собственных работах, но знаю, что Вы принимаете участие и во многих других проектах.

— Да, с большим удовольствием работаю в проектах своих коллег, если предоставляется возможность. Такие работы были: совместно с учеными Германского археологического института велись раскопки древней столицы Мероэ, в Мусавварат эс-Суфра и с Тимом Кендаллом, археологом из Америки, я принял участие в раскопках храмов в Джебель Баркал. Совместная работа — это всегда новый опыт. Люблю делиться тем, что знаю, но и с большим уважением отношусь к опыту коллег. Никогда не перестаю учиться. Знаете, как только человек сказал, что все знает, значит, он остановился в развитии. Не хочу останавливаться! (смеется)
  

— Павел, команды, которые вы собираете для своих экспедиций, как правило, интернациональные, почему это так? Ваша позиция или случайность?

— Я бы не сказал, что это какая-то особая позиция, но и случайностью это не назовешь. Дело, наверное, в том, что мне самому приходилось работать со многими экспедициями из различных стран; много общался с французами, англичанами, американцами, поляками. Завязалось много хороших контактов. Поэтому, когда возникает необходимость в каком-то специалисте, то круг людей, к которым можно обратиться, выходит далеко за границы Германии. Да, в общем-то, я никогда и не делю людей по национальному признаку. Человек есть человек. И мне гораздо важнее, что у него есть внутри, а не какого цвета у него паспорт. Но знаете, честно говоря, я люблю работать с людьми из разных стран. Каждый приносит в экспедицию частичку своей культуры. Это вносит разнообразие в экспедиционные будни.
  

— По какому принципу Вы отбираете людей для работы?

— В первую очередь это, конечно, профессионализм. Очень ценю людей, знающих свое дело и работающих быстро и умело. Людей, у которых сам могу чему-нибудь поучиться. Хотя знаете, опыт всех лет работы подсказывает, что человеческие качества оказываются не менее, а порой и более важными. Особенно если речь идет об экспедиции, где люди проводят иногда по полгода в замкнутом коллективе. Стрессовые ситуации практически неизбежны. Здесь одним профессионализмом не обойдешься. С другой стороны, если человек хороший, даже с небольшим опытом, но с большим стремлением к знаниям и работе, то такой член экспедиции общему делу не меньше пользы принести может, а профессионализм, это, в конце концов, дело наживное — было бы желание, а научить, — научим.
  

— Кроме археологических экспедиций Вы в последнее время стали организовывать туристические поездки в Судан. Как Вы это совмещаете?

— Работать с туристами я начал несколько лет назад. Дело было по началу совершенно новое, но, как оказалось, весьма интересное. Знаете, за все годы моей работы в Судане, во мне накопилось столько чувств, столько интересного удалось увидеть, узнать, что все больше и больше хочется этим поделиться. Это же другой мир, который многим европейцам совершенно не ведом. А ведь это так важно знать, насколько многолик мир, насколько разной может быть жизнь, отношение людей к жизни, понимание этого мира! Для меня самого это было в какой-то степени открытием. Особенно стараюсь показать туристам эксклюзивные вещи, такие, например, как жизнь номадов, посетить с ними уникальные уголки суданской природы. Чаще всего такие поездки провожу по окончании археологического сезона. Но иногда и удается совместить все в одно время. Тогда показываю туристам не только достопримечательности Судана, но и работу археологов. Какое-то время они даже живут в археологическом лагере, наблюдают, даже немного участвуют в археологических работах.
  

— Судан довольно малоизвестная страна и, по крайней мере в России, мало кто связывает этот уголок земли с туризмом. Скажите, какие люди отправляются с Вами в путешествие?

— Да, это не Египет... Все не так грандиозно. Нет той монументальности, грандиозности. В памятниках Судана, прежде всего, чувствуется влияние африканских культур. Хотя, надо отметить, что и египтяне здесь строили довольно много. С туристами мы обязательно посещаем Солеб, где сохранились руины роскошного храма Аменхотепа III, в Хартумском музее они видят перевезенные туда храмы. Но памятники древнесуданских культур, — это яркость, живость скульптуры; здесь нет того канонизма как в работах египетских мастеров. Иногда произведения древнесуданского искусства кажутся немного наивными, но они по-своему прекрасны. Это выражение духа местной культуры. А насколько удивительны фрески раннехристианских храмов, отреставрированные польскими специалистами! Вся эта культура, к сожалению, действительно мало кому известна. А что касается людей, выбирающих для своего путешествия Судан, то о них я уже мог бы написать целую книгу. Среди тех гостей, с которыми я путешествовал по Судану, не было, наверное, ни одного, которого нельзя было бы назвать интересным или в своем роде необычным человеком. Получаю огромное удовольствие от общения с ними. Если это молодые люди, то, как правило, интересующиеся, веселые, с нестандартным мышлением. Но как ни странно, много желающих поехать и среди пожилых. Люди этого возраста, в основном, много где уже побывали, им самим есть много чего рассказать. По вечерам каких только историй не услышишь! За время поездки все превращаются словно в одну семью. Это, думаю, никому не забывается.
  

— Что бы Вы могли пожелать людям, интересующимся древними цивилизациями, тем, кто желает открыть этот мир для себя в его временной и пространственной протяженности?

— Осуществлять свои мечты. Думаю, это очень важно в жизни. Ведь только тогда человек действительно может уважать себя.
  

Беседовала Надежда Решетникова
  
  
Назад в раздел новостей
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013