«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


Виктор Солкин:
первое десятилетие Ассоциации, или пять секретов успеха.


Сегодня исполняется десять лет со дня создания Ассоциации по изучению Древнего Египта «МААТ» – самой молодой и при этом наиболее прогрессивной египтологической организации России. Мы встретились накануне с президентом Ассоциации – известным российским египтологом Виктором Солкиным, чтобы поговорить об итогах прошедших лет и о том, чем сейчас живёт Ассоциация.


— Виктор, расскажите, пожалуйста, с чего началась Ассоциация?

— Наверное, с моего личного опыта, когда я, проработав несколько лет в Секторе Востока ГМИИ им. А.С. Пушкина и системе РАН в полной мере столкнулся с тем окостенением, в котором отчасти до сих пор пребывает российская египтология. По сути, уделом молодых специалистов, полных энтузиазма и желания сделать что-то важное для науки, было и есть оформление грантов, подготовка документации или даже составление личной иностранной переписки для начальства. При этом, увы, руководство зачастую занимало пассивную позицию, рассматривая научные проекты не столько как возможность сделать вклад в развитие египтологии, сколько как почву для собственного обогащения и создания имиджа, при этом подавляя молодых эдакой "дедовщиной" от науки.
На фоне тяжёлой и смехотворной борьбы нескольких лиц за пост российского "главъегиптолога", сама египтология на деле оставалась в стороне и намеренно позиционировалась как "закрытая", элитарная специальность. Учитывая, что до сих пор в России нет полноценной специальности «египтология» в ВУЗах, подобную изоляцию в музеях и системе РАН выстраивали очень успешно, прикрывая "элитарностью" дыры в знаниях и посредственные проекты, отстав от Европы, где египтология давно существует в диалоге с общественностью, на несколько десятилетий. Глядя на всё это, понимая, что пришло время создать для русской египтологии нечто новое, современного уровня и получив поддержку д-ра Реда Шехаты, который тогда был Чрезвычайным и полномочным послом Египта в РФ, я собрал группу единомышленников и после года подготовительной работы Ассоциация родилась. Не верится совершенно, что это было десять лет тому назад.

— "Закрытость" египтологии была обусловлена исключительно нежеланием допустить молодых "к столу", или же были какие-то объективные причины?

— Отчасти объективные причины есть, так как вокруг египтологии всегда было много странных людей, скажем так, псевдоэзотерического склада, которые, не зная абсолютно ничего о Древнем Египте и паразитируя на популярности всего, что связано с фараонами, пытались навязчиво предлагать какие-то абсолютно несостоятельные проекты и идеи, считая себя истиной в первой инстанции. Я всегда, знаете, шучу: почему-то "перерождаются" всё больше Тутанхамон и Клеопатра, массово, сотнями, а вот носители их сандалий – никак; весьма неплохая была по тем меркам должность, однако современным амбициям не соответствует. Однако это замкнутый круг: подобных околонаучных бредней станет намного меньше, когда учёные пойдут навстречу обществу, его интересу, будут публиковать больше как научных, так и научно-популярных книг, будут выступать с публичными лекциями – т.е. делать всё то, что является обязательной составляющей работы профессионального египтолога на Западе и что загнано в угол в России. Отговорками о "ненужности" диалога с обществом, со СМИ, некоторые люди, считающие себя почему-то специалистами, скрывают своё косноязычие, поверхностное знание, всё то, что как-то можно, опираясь на цеховую поруку, представить коллегам на узкопрофильной конференции, но что станет объектом насмешек и причиной позора, если это увидят или услышат люди за пределами академической аудитории, стены которой давно уже не являются знаком или даже отдалённой гарантией качества того, что произносится внутри.
Учёная степень или научное звание в очень многих известных мне случаях, увы, тоже – всего лишь фикция. Как можно сравнить, например, с докторской степенью великой Милицы Матье, хранившей Египет в Эрмитаже и создавшей бессмертный том «Искусство Древнего Египта», "докторскую" пришедшего в историческую науку выпускника МГТУ им. Баумана, не имеющего даже базового профильного образования, и пишущего, прикрываясь этой степенью, чушь? А между тем и такое сейчас есть в России – агрессивная, статусная безграмотность. Возвращаясь к теме: современный египтолог просто обязан знакомить публику с новейшими достижениями науки – благо и интерес имеется и польза: уровень осведомлённости, который в итоге постепенно появляется в обществе, в свою очередь не позволяет "развернуться" шарлатанам. Это моя позиция и позиция моих коллег, нами не выдуманная: все уважающие себя египтологи в Европе, Америке, самом Египте так работают.

— Именно поэтому в Вашей Ассоциации так много публичных лекций и даже специальный трёхгодичный лекционный курс?

— Да. Одним из главных принципов нашей работы является доступность научного знания. К нам может придти любой человек – от студента исторического факультета МГУ, где в контексте египтологии нет сейчас ничего подобного ни по объёму часов, ни по количеству тем и новизне предлагаемой информации, и до человека, состоявшегося в своей специальности и, например, съездившего в Египет и поражённого древней культурой. И тот и другой имеют право на знание, разница будет лишь в подходе, требованиях, тех задачах, которые будут ставиться в индивидуальной работе слушателя.
Что же касается лекционного курса – он открыт, на лекции, уплатив членский взнос, может придти любой и взять знания по своим потребностям. У меня есть, например, уже два поколения слушателей в нескольких семьях, которые приходят к нам и приводят своих родственников просто для того, чтобы получить систему знаний о том, что такое традиционное общество на Востоке, расширить горизонты, а есть три случая, когда люди, получившие профессиональное историческое образование в МГУ, специализируясь на Египте, не будучи востребованными по окончанию ВУЗа. Они находили у нас возможность для профессиональной реализации, однако быстро понимали, насколько наша программа, наш уровень отличаются от того минимума, что давали им – и это при дипломе историка или искусствоведа – догоняли, наверстывали. У каждого, попавшего на наши лекции, свой "роман" с Египтом складывается. При этом академическую форму мы достаточно жёстко держим и в "клуб по интересам" лекторий не превращается.

— Можно ли сказать, что лекционный цикл – это основа деятельности Ассоциации?

— В каком-то смысле, да, потому что мы обязаны не только накапливать знания, но и делиться ими. Например, на нас часто обижаются, что в Ассоциации нет дистанционного членства. Однако оно невозможно само по себе: с человеком, не знающим Египет на необходимом уровне, не имеющим опыта изучения древнеегипетского языка, полноценного диалога просто не получится. Поэтому чаще всего членство москвичей в Ассоциации начинается именно с трёхлетнего "погружения" в Египет, которое дают лекции. Уже потом человек, научившийся, если так можно сказать, оперировать необходимыми понятиями, получивший весьма обширные базовые знания, может присоединиться к дискуссии, стать полноценным членом Ассоциации, начать собственное исследование. Увы, или к счастью, для кого как, с уровнем знаний распространённого в России стандарта "Нефертити-Тутанхамон-пирамиды-проклятье фараонов" никакого основания для диалога нет. Хотя многие, особенно вдохновившиеся Египтом юные девушки, обижаются. Сначала. Потом понимают, для чего нужно ходить на лекции и читать книги на европейских языках. Благодарят.

— Книги на нескольких европейских языках?

Обязательно. Без сильного английского и хотя бы базового уровня французского и немецкого языков в египтологии делать нечего и никакой новомодный электронный переводчик вам тут не поможет. Многие данные, в том числе новейшие, публикуются только в профессиональной периодике в Европе, Египте и США на том языке, на котором говорит и пишет исследователь. Три языка – это норма, например, для Международного Конгресса египтологов, который проходит раз в четыре года. А ещё есть публикации на итальянском, испанском, датском, польском, чешском, не говоря уже об активно входящем в египтологию арабском языке. Тут, кстати, Ассоциация вновь приходит на помощь: многие наши слушатели и члены совета кураторов владеют разными, в том числе и редкими языками, поэтому существует практика обменов переводами, как, естественно, и оригиналами материалов. Второй этап, после европейских языков, – древнеегипетский язык, который у нас в Ассоциации преподаётся три года по нескольким англоязычным учебникам опытными преподавателями. Ну и арабский, египетский диалект, не обязателен, но очень желателен, конечно. Без языков и усердия в египтологию путь заказан.

— Помимо лекций, насколько я знаю, у Вас существует множество разных программ…

Хотите итогов десятилетия? Хорошо, постараюсь перечислить основное. Вышло много качественных публикаций – монографии, сборники статей, журнальные статьи, среди которых особое место занимает первая в России энциклопедия «Древний Египет», выдержавшая уже два издания в 2005 и 2008 годах. Почему ничего подобного не было создано до нас – для меня лично – загадка. Однако когда восемь сотен страниц, написанные мной и моими коллегами, увидели свет в облике увесистого, богато иллюстрированного тома, то у некоторых "коллег" случилась истерика. Я, конечно, давно к этому привык и знаю, насколько низка научная потенция у многих наших критиков, но, всё же, предлагаю: напишите хотя бы аналог, не хуже – я куплю для нашей библиотеки. Видимо, всё пишут и пишут.
Мы привезли в Россию нескольких египтологов первой величины, которые прочли в Москве публичные лекции. В случае с Райнером Штадельманном и его супругой Хуриг Сурузян, точно так же, как и со специалистом по археологии Нубии Павлом Вольфом это была для россиян ещё и возможность увидеть живую легенду, классиков мировой науки, возможность подойти, задать свои вопросы, просто поговорить. В 2002-2003 году мы подключились к проекту реставрации сфинксов Аменхотепа III в Петербурге; итоговая публикация результатов работ – коллективная двуязычная монография с участием ведущих египтологов Германии и США вышла спустя два года под нашей эгидой в Петербурге. Ассоциация участвовала в двух очень значительных археологических проектах – наши люди работали в храме Аменхотепа III в Ком эль-Хеттан (Луксор) и в храме Амона в Джебель Баркал (Судан). По материалам первого проекта в 2005 году мы показали обширную фотовыставку в Музее Востока в Москве.
Наконец, мы многие годы ведём проект «Частные коллекции» – разыскиваем подлинные предметы древнеегипетского искусства в провинциальных музеях и частных собраниях России, готовим к изданию массивный каталог предметов, хранящихся в частных домах Москвы и Петербурга. Это и коллекции советской эпохи, прежде всего, тех людей, кто был связан со строительством Высотной Асуанской плотины, и новые коллекции сегодняшнего дня, для которых состоятельные владельцы приобретают легальные памятники из старинных европейских собраний. У людей многое есть: и рельефы V династии, и позолоченные маски, и архаическая керамика и бронзовые статуи божеств. Мы, кстати, многое показывали на двух выставках, которые прошли в рамках проекта в Москве в 2004 и 2010 годах; сейчас готовим крупную выставку в одном из провинциальных городов России, где египетские древности также вызывают огромный неподдельный интерес.
Если приплюсовать сюда два сборника трудов, один из которых – международный, личные наработки "старших" слушателей, активнейшую работу Ассоциации со СМИ и то, что мы десять лет переводим на русский для нашего сайта все важнейшие мировые новости, связанные с египтологией, то получится объём, в несколько раз превышающий всю работу наших российских коллег из нескольких организаций вместе взятых. Если, конечно, считать именно объём реальной работы, а не пухлые папки с надуманной отчётной документацией о "проектах".

— Ваша активная позиция в работе со СМИ мне, как журналисту, особенно приятна. Следил за Вами в дни революционных событий в Египте.

— Да, это было напряжённое время. За февраль-март у меня было более пятидесяти эфиров, интервью, экспертных публикаций. И всё это на фоне обычного ритма работы, которую никто не отменял и очень непростого внутреннего состояния. Мы все с ужасом получали письма египетских коллег и созванивались с Каиром и Луксором, следили за потерями, кражами. При этом, подчеркну, испытывали особенную гордость за наших египетских друзей, среди которых были люди, стоявшие в живой цепи вокруг Египетского музея в Каире, дежурившие в фиванском некрополе. Именно они спасли Египет, простые египтяне, а не армия или правительство. Совсем недавно сидел в Луксоре с друзьями – пили чай, курили кальян, говорили о непростых событиях начала года и вдруг я слышу от одного приятеля подробности, в красках и деталях о том, как жители деревни эль-Карнак спасали огромный храм Амона – встали по сотне человек с каждой стороны храма, чтобы не допустить внутрь воров. Оказалось, он живёт буквально по соседству с храмом и стоял около древней святыни две ночи подряд. Горжусь, что пожимал ему руку – именно о таких людях надо говорить на фоне той безграмотной, лживой истерии, которая была развязана вокруг революционного Египта во многих наших СМИ.
Мы с коллегами не только постарались предоставить точную, выверенную информацию по ситуации с древностями в Египте, но и обратились с открытым письмом к Президенту России. Получили самый широкий отклик и предложение помощи нашим проектам как от высших лиц нашего государства, так и от Российской Академии художеств, частного бизнеса. Очень радостно, что людям, занимающим самые разные посты не всё равно, что они понимают, что исконно Россия видит и знает Египет не как всесоюзную здравницу и место для шопинга, а как страны древней культуры, землю трёх цивилизаций – древнеегипетской, христианской и исламской. Это очень важно сейчас ещё раз вывести на поверхность общественной дискуссии, погрязшей, увы, в обсуждении деталей туристского быта в Хургаде. Египет – это не только и не столько Хургада. Египет – это Каир, Луксор, Сохаг, Минья, Асуан, это тысячи лет истории и невероятный силы дух египетского народа. Об этом и пытаюсь говорить вслух.

— Что бы Вы посоветовали начинающему египтологу – студенту, а возможно, и увлечённому, как Вы некогда, школьнику? В чём, на Ваш взгляд, секрет успеха в российской египтологии?

— Опираясь на свой собственный многолетний опыт – всё же я увлёкся Египтом ещё в возрасте семь лет, моя первая профессиональная публикация по египтологии вышла в 1997 году – я посоветую обязательно верить в свою мечту и не слушать тех, кто попытается убедить в обратном. Это одно из первых и важнейших условий успеха – без настойчивости и уверенности в отечественной египтологии, со всеми её проблемами и жёстким негативом к молодым, не выжить.
Второе важное условие – это постоянный труд, в первые годы – в любое свободное время, каждую минуту: знаете, когда мои ровесники пили пиво в Нескучном саду, я разбирал общую топографию египетских памятников собрания ГМИИ в музейном подвале среди стел и статуй и делал выписки из нужных книг – ксерокс только становился широкодоступным; это изучение языков и чтение максимально большего количества профессиональной литературы, причём именно профессиональной – сперва осведомитесь, не написана ли купленная Вами книга каким-нибудь "египтологом из Бауманки"? Не издана ли она впервые в 1913 году, а теперь продаётся нерадивым издателем как "новинка"?
Третье – это расширение кругозора: надо смотреть как можно больше египетских коллекций в музеях мира – всё, что Вам позволяют Ваши возможности, тем более, что в наши дни съездить в Египет – это не проблема.
Четвёртое – обязательно отправляйтесь в Египет без туристической группы, небольшой дружеской компанией, сопоставив свои интересы, время, разработав маршрут, серьёзно подготовившись к поездке, усвоив, что из окна туристского автобуса Египет не понять никогда. Это позволит Вам получить от поездки максимум бесценных впечатлений, то самое "прикосновение к древности", о котором я так люблю говорить. Это то, что превыше книг, теорий и лекций, это – Ваш собственный уникальный опыт диалога с пространством культуры и памятников Древнего Египта.
Пятое и последнее: начинайте изучать древнеегипетский язык тогда, когда у Вас уже есть база знаний в египтологии. Как-то я встретил в сети смехотворное утверждение, что, мол, не надо ничего читать предварительно, учи язык по учебнику и переводи текст. Это не просто смешно и глупо, но и вредно: не обладая системой знаний по Египту, в особенности – по его сложному и глубочайшему мировоззрению, вы никогда не сможете понять то, что перевели, даже если перевод и сделан со всеми лингвистическими изысками. Нельзя, чтобы язык – орудие и источник знания – становился самоцелью, если, конечно, Вы не собираетесь профессионально заниматься древнеегипетской филологией. В России с этим проблемы – по инерции, доставшейся от старой немецкой школы, молодых ребят спесиво учат языку, не вдаваясь в глубину реалий переводимого, и безрассудно предлагают с первого курса заниматься религией эпохи фараонов. Это огромная ошибка. Начинать надо с истории или археологии и читать, читать, читать, не теряя никогда внутри самого себя то притяжение, любовь к Египту, с которого начался Ваш путь в глубины его прошлого.


Беседовал Михаил Соколов

© Ассоциация по изучению Древнего Египта «МААТ», фотографии из личного архива В. Солкина.


Назад в «гостиную»

    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013