«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


Боб Бриер: «прочесть» мумию.


Боб Бриер, «Мистер Мумия» – американский египтолог и крупнейший в мире специалист по мумиям. Его лицо часто мелькает в документальных фильмах на таких каналах, как National Geographic и Discovery Civilizations, именно он проводил исследования самых известных забальзамированных тел в истории: Тутанхамона, Рамсеса Великого, членов семьи Медичи и Эвы Перон. В 1994 г. он впервые за 2000 лет провёл мумификацию тела при помощи сугубо древнеегипетских инструментов и технологий.


Бриер рассказал Heritage Key о том, как «читать» мумию, об участии в исследованиях Жана-Пьера Гудена, когда тот пытался доказать гипотезу о том, что Великая пирамида Гизы была построена с использованием внутреннего пандуса, а также о своей текущей работе над египетскими обелисками. Кроме того, мы узнали о том, мумия какой знаменитости не даёт ему спать по ночам.


HK: Когда в вас впервые проснулся интерес к мумиям?

BB: Что ж, это интересный вопрос, поскольку сначала мне придётся объяснить, как я вообще увлёкся египтологией. Я учился на медика и получил степень в области философии, но моей истинной страстью был баскетбол. Собственно, этим я и занимался – играл в баскетбол. После окончания учёбы я продолжал участвовать в турнирах до тех пор, пока не получил травму коленей. Затем последовала череда мучительных операций – месяцами мои ноги были в гипсе от лодыжек до коленей, и вот тогда кто-то подарил мне учебник древнеегипетского языка, и от скуки я начал учить иероглифы. Через год я уже начал преподавать в университете, затем люди стали обращаться ко мне с просьбами о переводах.

Вот так я стал египтологом. Однажды мои студенты сказали мне: «Знаете что, д-р Бриер, нам чертовски хочется поехать в Египет». Я ответил: «ОК», и мы всем классом отправились в Египет – я и целая куча студентов университета. Это было просто сказочно, и по возвращении я стал много читать на тему мумий, поскольку немного разбирался в медицине. И тут я понял: то, что говорят о мумиях, просто-напросто не соответствует действительности. Понимаете, иногда исследователи не могли найти правильный ответ, а иногда просто не задавали тех вопросов, которые следовало бы задать. Так обстояли дела, когда я начал заниматься мумиями, просто осознав, что в этой области определённо есть пробелы.

HK: И как вам удалось практически с нуля вырасти до всемирно признанного специалиста по мумиям?

BB: Ну, я же преподаю язык, точнее, среднеегипетский язык. Если вы можете переводить, то у вас появляется доступ к документам, текстам и т.д. Так я начал работать над своей книгой о египетских мумиях, которая в итоге была хорошо принята. Думаю, тогда я всё ещё был аутсайдером. Видите ли, у меня не было публикаций в журналах и тому подобного, лишь одна эта книга о мумиях вышла на сцену. Однако все сочли её весьма приличной, и там есть много такого, чего никто никогда раньше не говорил.

Когда меня стали приглашать на конференции и участвовать в различных проектах, мой интерес к египтологии только укрепился. Затем я начал публиковаться в египтологических изданиях. Так что это был постепенный процесс – от загипсованных ног, заставивших меня от безысходности взяться за иероглифы, до осознания того, что мумии нужно изучать более тщательно, затем уже появилась моя книга о мумиях, а дальше всё пошло по накатанной.


Д-р Боб Бриер во вреям экспериментального изготовления мумии.

HK: Как же вы «читаете» мумию, выражаясь вашим языком?

BB: Как я часто говорю своим студентам, мумии – это маленькие энциклопедии, нужно только уметь их читать. Мумия содержит в себе целый кладезь информации, а люди многие годы просто этого не понимали – хотел бы я, чтобы первооткрыватели Тутанхамона знали это, они могли бы обращаться с его телом более осторожно, проведя определённые исследования до того, как разрушить его.

Если, например, нужно выяснить, как человек был забальзамирован, вы просто отправляете мумию на рентген – самый обычный рентген – и вы можете восстановить процесс мумификации. Специалист может увидеть, например, «ага, голова была помещена сюда первой, и смола заливалась в череп через нос». Я проделал это с мумией Тутанхамона, поскольку в моём распоряжении было несколько прекрасных снимков этой мумии, так что мне удалось реконструировать весь процесс мумификации.

Итак, это первое, что можно прочитать на рентгеновских снимках мумии. Кроме того, мы можем получить информацию о болезнях, палеопатология – это ещё одна область чрезвычайно важная для нас, помогающая изучать болезни Древнего мира. При помощи современных технологий стало возможно проводить фантастические исследования мумий и часто, хоть и не всегда, определить причину смерти. Иногда нам улыбается удача, и мы можем даже увидеть организм, убивший своего носителя. Например, Рамсес Великий, правивший Египтом на протяжении 67 лет и умерший в возрасте примерно 80 лет, скорее всего, скончался от обширной септической инфекции, которая началась в районе нижней челюсти, которая разрушена болезнью.

Затем, если повезёт, вы сможете получить образцы тканей. Их можно регидрировать и проверить на наличие микроорганизмов. Они способны многое поведать, например, о статусе умершего. Если вы посмотрите на кости и убедитесь, что они «хорошо минерализованы», как мы любим говорить, то их владелец хорошо питался. Это видно на снимках. Так что если человек получал достаточно пищи, богатой протеином, то его кости были здоровы. Говорю же вам, мумии – это мини-энциклопедии.

HK: Многое ли можно узнать о времени, в котором они жили, и об окружающей их культуре?

BB: Разумеется. К примеру, сама техника бальзамирования или даже метод пеленания зачастую чётко указывают на период, к которому относится мумия. Если к вам попала мумия без всякой «маркировки», то приходится на время превратиться в детектива. Так, поздние мумии обычно из рук вон плохо забальзамированы, но вот пеленали их очень красиво. Идея проста: под замысловатой обёрткой скрыть недостаток мастерства. Так что очень часто многое можно сказать просто по технике пеленания. Мумии – удивительные штуки.

HK: Вы работаете с мумиями уже почти 30 лет. Очевидно, что за это время технологии шагнули далеко вперёд. Какие новые технологии наиболее полезны в вашей работе?

BB: О, таких много. Например, магнитный резонанс, позволяющий исследовать мягкие ткани. Впрочем, мумию сложно исследовать с помощью МРТ, поскольку этот метод требует наличия в теле водорода и воды. Однако мы научились решать эту проблему при помощи регидратации тканей – появились новые, лучшие технические решения. Так что при наличии образцов тканей, мы можем их регидрировать и проверить на наличие микроорганизмов, что часто помогает понять причину смерти.


Д-р Боб Бриер, изучающий останки члена семьи Медичи во Флоренции.

Например, однажды мне довелось работать с телами людей из семьи Медичи. Недавно нам удалось доказать, что некоторые из них скончались от малярии. Долгое время считалось, что они поубивали друг друга – убийства, насилие и всё такое. Так вот оказалось, что некоторых из них погубила банальная малярия. Мы узнали это, проделав элементарные гистологические тесты, так это называется у медиков. Так что появилась куча новых лабораторных методов и процедур. Теперь мы можем выявлять такие болезни, научиться определять которые никто даже не мечтал, и это очень вдохновляет.

Стоит, пожалуй, упомянуть один метод, который бесполезен. Абсолютно не понимаю той шумихи, которую вокруг него поднимает пресса. Каждая газетенка и каждый журнал считают своим долгом написать об этом – об исследованиях ДНК. На самом деле, мы не узнали ничего интересного по из анализов ДНК мумий. По крайней мере, пока. Об этом постоянно болтают, но в научных журналах нет никаких публикаций по этому поводу, поскольку до сих пор не было получено никаких внятных результатов. Возможно, они появятся через несколько лет. Однако на текущий момент исследования ДНК египетских мумий не дали нам никакой интересной информации. (Это не так. В 2010 году при помощи анализов ДНК были выявлены интереснейшие данные, касающиеся Эхнатона, тело которого было, наконец, идентифицировано, Тутанхамона, царицы Анхесенамон, чьи останки также были найдены только благодаря анализу ДНК. – прим. ред.)

Мы не знаем, что тому причиной: прошедшие три тысячи лет или процесс мумификации. Мы надеемся это выяснить, поскольку моя мумия – мумия, которую я сделал 14 лет назад или около того, – полный аналог древнеегипетских мумий, за исключением того, что ей не 3 000 лет. Сейчас мы как раз пытаемся извлечь ДНК из нашей мумии и надеемся, что это поможет ответить на этот вопрос.

HK: Вам доводилось работать с такими мумиями, как например Тутанхамон, которые впервые исследовались очень давно при помощи примитивных технологий. Как вы считаете, есть ли что-то, чего мы уже никогда не узнаем из-за того, что с мумиями обращались не лучшим образом?

BB: Мне неприятна лишь одна мысль – о том, что им пришлось буквально расчленить тело, которое не возможно было вытащить из саркофага. Во время погребения на мумию вылили большое количество священных масел, которые за прошедшие 3 300 лет окаменели, и тело царя оказалось намертво зацементировано в гробу. Пришлось постараться, постепенно выпиливая мумию из саркофага, в итоге ничего не оставалось, как просто его разорвать. Ужасно так поступать с царскими останками.

Это, в общем-то, всё, что меня печалит по поводу Тутанхамона. Но я всё ещё считаю, что его мумию можно будет подвергнуть дальнейшим исследованиям. Однако его тело сильно пострадало от рук первых исследователей, и это просто позор. Голова повреждена, некоторые небольшие её части отсутствуют. Но тем не менее, кое-что мы ещё можем выяснить, в том числе самое главное – кто же всё-таки были его родители (Родители Тутанхамона установлены – это Эхнатон (мумия молодого мужчины из KV55 и его родная сестра – мумия молодой женщины из тайника в гробнице Аменхотепа II – прим. ред.)

HK: Смогут ли более совершенные методы исследования ДНК оказаться полезны в будущем?

BB: Определённо, да.

HK: Есть ли какие-либо проблемы с изучением мумий в наши дни? Например, ограничения доступа, которых не было раньше?

BB: Да я бы не сказал. Сложно получить доступ к знаменитым мумиям вроде Тутанхамона, к тому же запрещено брать образцы их тканей. Более того, полученные образцы запрещено вывозить из Египта без специального разрешения. Но это чисто египетская специфика. В США, где я работаю, полно мумий, к которым несложно получить доступ. Хотелось бы взять некоторые образцы с собой в Штаты, где лаборатории лучше оборудованы и работать проще. Но всё ещё изменится.

HK: Как вы уже упоминали, наряду с изучением мумий, вы изготовили одну собственными руками в 1994 году. Это наверняка был необычный опыт?


Д-р Боб Бриер, исследующий мумию мужчины,
замурованного в саркофаге заживо,
обнаруженную в царском тайнике ТТ 320.

BB: О да, действительно необычный! Мы использовали только древние инструменты, и когда я готовился сделать первый надрез на теле, то действительно почувствовал себя в роли древнего бальзамировщика. Это было так захватывающе, что я просто пребывал на вершине блаженства. Ну и конечно приходилось решать множество специфических проблем. Понимаете, всё это было не так уж просто: взяли и забальзамировали. Перед нами вставала куча вопросов: как извлечь мозг из черепа через нос, как вытащить печень через отверстие в брюшной полости диаметром всего 3,5 см, а сколько нужно натрона для дегидрирования, и даже: почему мумия так выглядит? Потому что ей 3000 лет или же она стала такой в результате бальзамирования?

Так что технических вопросов возникало очень много, и это было здорово. Честно говоря, мы ощущали некоторую напряжённость. Я имею ввиду не проблемы между членами команды, а то, что не было абсолютной уверенности в успехе. Мы боялись, что в итоге получим просто разложившийся труп.

HK: А есть что-то, что вам хотелось бы повторить? И если да, есть ли что-то, что можно было бы сделать лучше?

BB: Ответы будут соответственно нет и да (смеётся). Я не хотел бы снова это делать – это был большой и сложный проект, в котором была занята куча народу. Все говорят об этом как о МОЕЙ мумии, которую Я сделал. Но на самом деле со мной была огромная команда, множество блестящих профессионалов работали со мной, координируя свои усилия и следя за каждой мелочью. Так что, правда, мне не хотелось бы браться за это снова.

Однако я надеюсь, что кто-нибудь ещё рискнёт повторить наш опыт, поскольку – я уверен – результат будет лучше, чем у нас. Думаю, что наши последователи смогут вести подробные записи, и изучат наш опыт, чтобы понять, на какие вопросы ещё нет ответов. Нет сомнений – это нужно делать, и я полагаю, кто-нибудь, в конце концов, на это отважится. Об этом подумывает мой швейцарский коллега, Фрэнк Рюхли. Ему удалось забальзамировать человеческую ногу, причём получилось неплохо. Возможно, со временем он замахнётся и на целое тело?

HK: Как это может помочь в изучении мумий? Что ещё можно будет узнать?

BB: Если бы мне пришлось делать это вновь, мне было бы интересно тщательно следить за изменениями в теле на протяжении всего процесса. Будущая мумия помещается в специальную соль – натрон – примерно на 35 дней, и было бы полезно вести мониторинг её состояния день за днём, фиксируя, как протекает дегидратация. Тогда можно было бы вычислить параметры,при которых тело начнёт разлагаться и условия, при которых оно может храниться практически вечно. Во время моего эксперимента мы не вели таких наблюдений и упустили шанс узнать много нового. Мы извлекли внутренние органы из нашей мумии, покрыли тело натроном и просто оставили его на 35 дней. Однако я считаю, что важно понять, какие участки тела высыхают первыми. Так что здесь ещё богатое поле для исследований.

HK: Ваша работа как египтолога, очевидно, не ограничивается мумиями. Один из проектов, в котором вы активно участвовали – это работа над гипотезой Жана-Пьера Гудена о том, что Великая пирамида Гизы была построена при помощи внутреннего пандуса. Heritage Key недавно брал интервью у Гудена, и он очень лестно отзывался о вас и вашем участии в его проекте. Что так привлекло вас в исследовании Гудена, что вы решили выступить соавтором его книги?

BВ: Несколько факторов. Во-первых, я счёл его гипотезу перспективной – идея о внутреннем пандусе показалась мне не лишённой смысла. Другая причина, почему я в это ввязался, – это то, что парень явно нуждался в помощи (смеётся)! Он же не египтолог, немного мечтатель, я бы сказал, но очень способный и ревностно относится к тому, что делает. Я просто обожаю его! Но я сразу подумал: боже правый, этому парню нужна помощь!

Вы не поверите, я почти на год забросил свою собственную работу, но ничуть не жалею. Я столько нового узнал о пирамиде, да и работать с Гуденом было очень интересно. Это ведь одна из главных проблем египтологии: сложно поверить, что несмотря на все наши знания о Древнем Египте, мы не можем сказать наверняка, как была построена пирамида. И это после нескольких веков её изучения! Поймите, при мысли о Египте первым делом на ум приходит именно Великая пирамида, а мы до сих пор не знаем точно, как её возвели. Я искренне верил, что Гуден здорово продвинулся в решении этой проблемы и считал своим моральным долгом поддержать его.

HK: Гуден уверен, что он уже очень близок к тому,чтобы доказать свою теорию. Удастся ли ему это, как вы считаете?

BB: Да, я думаю, у него получится. Полагаю, что особых проблем с разрешениями возникнуть не должно, но все согласования могут занять около года. Исследования, которые Гуден хочет провести, не могут повредить памятник – не придётся даже дотрагиваться до пирамиды. Он всего лишь хочет сделать инфракрасные снимки, которые, я надеюсь, покажут, есть ли в массе камня внутренний пандус. Так что есть все шансы за год выбить нужные разрешения.

HK: Вы думаете, что это действительно может поставить точку в споре?

BB: Абсолютно уверен в этом. Я не говорю, что Гуден прав на все 100%, однако считаю, что это лучшая на текущий момент теория. И я верю, что мы её докажем. В конце концов, эта проблема разрешима, не вечно же над ней биться. Пандус либо есть, либо его нет. Если он есть, мы его обнаружим. В любом случае, гипотеза будет доказана или опровергнута в ближайшие пару лет, и это очень вдохновляет.

HK: Есть кое-кто, кто не разделяет вашего оптимизма насчёт работы Гудена, я имею в виду Захи Хавасса…

BB: Кто он такой? Не смешите меня!

HK: В одном из своих интервью нам он заявил, что теория о внутренней насыпи «абсолютно несостоятельна» и что «Боб Бриер – прекрасный человек, но он мало разбирается в пирамидах. Это отличный специалист по мумиям, но пирамиды определённо не егосфера». Что вы на это скажете?

BB: Ну, пожалуй, он прав: пирамиды действительно не мой конек (смеётся)! Мумии, конечно, слабо соотносятся с пирамидами. Всё нормально: Захи – мой старый друг. Я считаю, что теория вполне заслуживает проверки. Давайте так: я консультировался со многими экспертами по пирамидам, большими умницами, и они тоже считают, что эту гипотезу стоит проверить. Это уже несколько больше, чем просто «мистер Мумия», проповедующий «отличную теорию».

Первое, что я сделал, это познакомил Жан-Пьера со своим другом, Дитером Арнольдом, который настоящий специалист по пирамидам, один из наиболее авторитетных в мире. И он посчитал, что эту теорию стоит проверить. Захи, возможно, не намерен заниматься этим вопросом – может быть, у него хватает собственных проектов, я не знаю. Но я ничего не имею против Захи, да и он, уверяю вас, неплохо ко мне относится. Полагаю, мы просто по-разному оцениваем значимость этой теории. Всё же я уверен, что Жан-Пьер действительно нащупал что-то важное. К тому же проверка не требует больших затрат, почему бы не провести её?


Д-р Боб Бриер в египетском зале музея в Толедо.

HK: А над чем конкретно вы работаете сейчас?

BB: Сейчас я пишу книгу – историческое исследование об обелисках. Понимаете, пирамиды потрясающи, конечно, но обелиски не сильно им уступают. И хотите верьте, хотите нет, никто не знает, как их устанавливали – никто не может точно сказать, как египтяне умудрялись поставить эти махины вертикально. Это замечательные сооружения: монолитные каменные глыбы, установленные на пьедестале безо всяких опор, их же ничто не держит.

Я пишу не только об истории обелисков в эпоху фараонов, но и о том, как уже в наше время три обелиска были перевезены в Париж, Лондон и Нью-Йорк. Каждая из этих историй тянет на целый приключенческий роман: здесь и трагедии, и герои и всё, что душе угодно – людям стоит знать об этом. Но моя книга – это не просто исторический экскурс, но и большая исследовательская работа, если вы понимаете, о чём я. Так что сейчас я сосредоточен на этой теме и, поверьте, прекрасно провожу время.

HK: И когда же можно ожидать публикации?

BB: Думаю, примерно через год. Я не теряю времени даром.

HK: Вы отметились во множестве документальных фильмов. Есть ли у вас сейчас какие-нибудь проекты на ТВ?

BB: Ноль (смеётся)! Как вы знаете, я плотно работал с телеканалами, но в настоящий момент у меня нет желания продолжать в том же духе. Я получил ценный опыт, мне довелось поработать с прекрасными людьми, которые всегда сверялись со мной, так что мне не приходилось опасаться, что мои слова как-то исказят. Последнее слово во всём оставалось за мной. 10 лет я с удовольствием подвизался на телевидении, но теперь баста, я уже пресытился камерами. Мой приоритет сейчас – работа над книгой, хотя когда-то мне нравилось, что телекомпании оплачивают мне поездки в те места, которые так хотелось посетить. Однако сейчас я хочу пожить дома. Так что пока никаких планов по поводу ТВ.

HK: Даже если телекомпании проявят интерес к вашей книге про обелиски?

BB: Обелиски? Ну, всё может быть (смеётся)! Поживём, увидим. Но в данный момент у меня никаких мыслей по поводу телевидения.

HK: Вы изучали самые известные мумии в истории – Тутанхамона, Рамсеса Великого и Медичи. Есть ли мумии, которые вам пока не удалось исследовать, но которыми вы не прочь заняться в будущем?

BB: О, да! Есть одна, которую мне не удалось лично изучить, но которая кажется весьма интересной, хотя она и не египетская. Это Эва Перон. Эвита – уникальная мумия, пропитанная воском и парафином. Я хочу сказать, не покрыта сверху, а буквально наполнена воском. Это было сделано методом капиллярной перфузии – тело насытили воском путём нагревания в горячей воде с парафином. Получилась большая свеча! Мне бы хотелось взглянуть на неё, но это невозможно, поскольку она покоится под 20 футами бетона на кладбище Ла Реколета в Аргентине. Но это как раз та самая мумия, мысли о которой часто не дают мне спать по ночам. Какой мумией мне хотелось бы заняться вплотную, спрашиваете вы? Это Эвита.

HK: Что бы могли узнать об Эвите. Если бы вам удалось «прочесть» её?

BB: Знаете, это скорее личный, чем научный интерес. Мне просто хотелось бы посмотреть на мумию, как она выглядит и насколько хорошо сохранилась. Не думаю, что стал бы детально её исследовать, интересно на неё посмотреть. Я изучил столько мумий, изготовленных по разным технологиям, но эта могла бы оказаться золотым стандартом для всех.


© Heritage Key, archaeology.org, toledoblade.com
© Авторизованный перевод, дополнения: Анастасия Репина
© maat.org.ru


Назад в «гостиную»

    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013