«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


  

  

  
Хотите получать
новости египтологии
по электронной почте?

Проданное прошлое, или дело Фредерика Шульца


Эту статую вельможи
времени правления
VI династии, выполненную
из известняка, Шульц продал
Бруклинскому музею
за $600000 в 1993 году
  

В  1990-х годах Фредерик Шульц был на вершине успеха. Манхэттенская галерея искусств, которой он руководил, процветала. Будучи президентом Национальной ассоциации торговцев предметами древнего, восточного и первобытного искусства (NADAOPA), он являлся советником администрации президента США Билла Клинтона по вопросам древности. Но его карьера закончилась в одночасье, когда Скотланд-Ярду в тесном сотрудничестве с ФБР удалось доказать, что Шульц, который, возможно, был наиболее влиятельным лицом в торговле древностями, незаконно продавал украденные и вывезенные контрабандой предметы старины. «В 1999 году в Вашингтоне я был свидетелем широкомасштабной кампании против незаконного ввоза в страну древностей из Италии, — рассказывает Рикардо Элия, археолог из Бостонского университета. — Ирония заключается в том, что именно Шульц, являясь президентом NADAOPA, цинично заявлял, что понятия не имел ни о каких предметах старины, вывозившихся в США прямо из итальянских раскопов». 12 февраля присяжные заседатели федерального окружного суда Нижнего Манхэттена осудили Шульца за контрабанду и незаконное хранение древнеегипетских предметов. Этот приговор выдвинул на передний план противоречия между защитниками международной торговли древностями, с одной стороны, и сторонниками сохранения национального культурного достояния на территории тех стран, где были сделаны находки, — с другой. Если решение суда вступит в силу, то это будет означать, что наряду с основными законами в США могут применяться некоторые иностранные законы о защите древностей.


Заупокойная стела, созданная
во время правления Псамметиха I,
подготовленная агентами
Токелей-Пэрри для галереи Шульца
  

«Это предупреждение для тех, кто занимается или будет заниматься международной торговлей древностями, незаконно вывезенными из Египта и других стран. Они будут преследоваться по закону в соответствии с уголовным кодексом Соединенных Штатов», — заявляет Кей Лоренс, которая представляла официальных лиц Египта, участвовавших в даче показаний. Египетское правительство, ободренное этим и другими успехами в возвращении ранее украденных древностей, прилагает еще больше усилий по контролю за продажей и коллекционированием предметов древнего искусства. Захи Хавасс, глава Высшего совета по древностям (SCA), сообщил, что уже формируется Отдел по возвращению украденных древностей, который будет отслеживать все древнеегипетские предметы, появляющиеся в антикварных каталогах, частных и музейных коллекциях (в настоящее время отдел сформирован и активно работает. — Прим. перев.). «Если будет выявлено, что для какого-либо собрания была куплена украденная вещь, мы полностью разорвем все отношения с этим учреждением или частным коллекционером, — заявляет Захи Хавасс. — В то же время мы надеемся, что большинство людей поймет нас и согласится на тесное сотрудничество и поддержку ради великой цели — сохранения египетского наследия». Дело Фредерика Шульца стало последним из пяти процессов, связанных с именем удачливого британского контрабандиста Джонатана Форемана. Бывший кавалерист и обладатель кембриджского диплома, Фореман воображал себя настоящим Джеймсом Бондом. Он не только изменил свое имя на Джонатан Токелей-Пэрри, которое казалось ему более интересным, но и зачастую подписывал свои письма «003» или «006 1/2». В течение 1990-х годов Токелей-Пэрри вывез из Египта более 2000 предметов древности, используя всевозможные уловки, запугивание и подкуп. Под видом дешевых сувениров бесценные предметы искусства переправлялись в Швейцарию. Было доказано, что за украденные древности Шульц высылал своему партнеру большие суммы денег. При этом именно Токелей-Пэрри активно свидетельствовал против Шульца на процессе, проходившем в Нью-Йорке. Он утверждал, что Шульц был причастен и к фальсификации старых ярлыков для украденных древностей. Сейчас торговцу грозят пять лет тюрьмы и штраф в 250 тысяч долларов. Его адвокаты, которые потребовали пересмотра дела, не отвечают ни на какие вопросы. Джед Ракофф, председательствовавший в суде, применил к делу Шульца Акт о краже национальной собственности. Все приобретения торговца, в том числе голова Аменхотепа III ценой в 1,2 миллиона долларов, рассматривались как украденные, поскольку были вывезены из Египта в нарушение закона от 1983 года, объявлявшего все обнаруженные на территории страны древности национальной собственностью.

Сильно поврежденный бюст царицы Мериатмон, дочери Рамсеса II,
«доведенный» Токелей-Пэрри до «товарного» вида
  

Как уже было сказано, дело Шульца обострило противоречия между теми, кто желает и имеет средства приобретать древности, и теми, кто старается сохранить их в той стране, где они были найдены. «Ключевая проблема в том, что стороны, участвующие в споре, имеют совершенно противоположные взгляды на проблему», — комментирует эту ситуацию Рикардо Элия. Те, кто получает выгоду от вывоза древностей, включая NADAOPA, Американскую ассоциацию торговцев предметами искусства, Кристис и т. д., пытаются выступить в защиту Шульца. В то же время NADAOPA, которая заявила, что «этот удар шокировал весь художественный мир», не отвечает на звонки. Общество американской археологии, Общество исторической археологии, Американская антропологическая ассоциация и Комитет Соединенных Штатов при Международном совете по охране памятников и исторических мест выразили лишь слабое недовольство действиями Шульца. Множество торговцев, коллекционеров и их организаций доказывают: если на свободную торговлю древностями будут наложены более строгие ограничения, то приобретать предметы старины не смогут люди, которые действительно любят и ценят древности, обеспечивая им порой даже лучшие условия хранения и экспонирования, нежели это возможно на их «исторической родине». «Красивые предметы всегда перемещались по миру, сосредотачиваясь там, где есть власть и богатство, — сказал Токелей-Пэрри на допросе в суде. — Мне кажется, что пока они там, они будут сохранены». Некоторые добавляют к этим аргументам, что торговля вносит значительный вклад в культурный обмен.


Джонатан Токелей-Пэрри,
открывающий ящик
с древностями, приобретенными
у подкупленных сотрудников
Полиции древностей в Египте
  

«Я ценю коллекционирование, движение предметов искусства через государственные границы, как ценю перемещение идей или людей», — объясняет Гари Викан, директор Художественной галереи Уолтерс в Балтиморе и член Консультативного комитета по культурной собственности, осуществляющий наблюдение за сделками с предметами старины. Он добавляет, что Соединенные Штаты могут вести борьбу и против некоторых собственных граждан, если те подпадают под действие иностранных законов: «Помогая иностранным государствам в соблюдении их законов, Соединенные Штаты, конечно, действуют им во благо», — говорит Викан. Большая заинтересованность коллекционеров, торговцев, археологов, антропологов, искусствоведов и т. д., отсутствие строгого регулирования торговли стариной во многих странах-«экспортерах» предметов древности — все это лишь еще более поощряет грабительство. «Уже много лет ряд археологов с беспокойством отмечают, что дилеры и некоторые ведущие музеи США создали благоприятный климат для незаконной торговли и разграбления археологических зон во всем мире», — говорит лорд Колин Ренфрю, директор Института археологии Макдоналда. Он и его коллеги уверены, что грабительский вывоз древних предметов делает невозможным получение информации, которую могло бы дать только исследование на месте находки. «Главное — то, что разграбление уничтожает уникальное наследие, следы минувших культур, которых мы уже никогда не вернем, — сетует Рикардо Элия. — Археологический контекст, в котором была сделана находка, а также выводы, которые можно сделать лишь на месте, — это практически единственная нить, ведущая к возможно более полному пониманию древней цивилизации». Захи Хавасс указывает на то, что грабеж может сказаться также на восприятии древнего памятника местными жителями. Во время процесса по делу Шульца он назвал ФБР четыре памятника, которые были выкрадены и незаконным путем переправлены в Нью-Йорк. «Два из них — гробничные рельефы VI династии. Вы можете себе представить, как ужасно выглядят эта гробница после того, как она была столь жестоко осквернена. Грабители не только страшно повредили памятник, они нарушили нечто большее — духовную целостность, то непередаваемое чувство, которое возникает при контакте с подлинником». Гари Викан утверждает, что национальные законы о собственности на предметы старины вполне логичны, поскольку обусловлены ценностью древностей для местного населения. «Как и в случае с подземными месторождениями нефти, объявление древностей национальной собственностью вызывает понимание, — говорит он. — Я ценю этот подход, потому что для народа страны, из которой происходят эти ценности, они являются огромным богатством и, возможно, еще не понятым путем к определению национальной индивидуальности, к пониманию великого прошлого и славы предков». Викан одобряет тот компромисс, который может быть достигнут между отысканием археологических ценностей и разумными ограничениями их ввоза и вывоза. «Сегодняшняя модель — это нечто ужасное. Предметы старины перемещаются подобно наркотикам. Почему мы не можем их перевозить по той же схеме, как, например, бананы или апельсины?» В 1993 году Эйзенберг и ряд его коллег основали Международную ассоциацию торговцев предметами древнего искусства, в которую входит 33 члена. Цель этой организации — способствовать распространению более цивилизованных форм торговли. Эйзенберг утверждает, что не все торговцы противостоят защитному регулированию со стороны «стран-экспортеров»: «В каждой семье, как говорится, не без урода, но ведь есть и такие, кто просто любит свое дело и гордится тем, чем занимается». Викан предлагает, например, чтобы национальные музеи продавали те предметы, которые не представляют особой ценности, являясь однотипными.


Рельеф эпохи Древнего царства, конфискованный с торгов в галерее Шульца
  

Некоторые музеи не только уже продают подобные экспонаты, но с успехом делали это и раньше. Такая ограниченная торговля может принести дополнительные средства для улучшения экспозиций и качественной публикации памятников, а также несколько утолить «антикварный голод», который, увы, никогда не ограничится лишь «стандартными» произведениями искусства. Рикардо Элия категорически не соглашается с тем, что налаживание регулируемого рынка древностей может предотвратить дальнейшее разграбление. Он указывает на то, что подобная схема не работала в прошлом и, вероятно, никогда не сможет удовлетворить существующий спрос на предметы старины: «В странах, разрешавших свободную торговлю, — например, в Израиле или в Египте до открытия гробницы Тутанхамона — происходила оживленная законная торговля, но это отнюдь не означало прекращения грабительства. Регулирование торговли государством совсем не обязательно подразумевает ликвидацию черного рынка и неконтролируемого разграбления древних памятников». Пэтти Герстенблит, специалист по закону о культурной собственности Университета Де Пола и член Консультативного комитета по культурной собственности, выражает больший оптимизм: «Коллекционирование тех предметов, которые были вывезены до появления национальных законов о правах государства на все древности на его территории и двусторонних соглашений с Соединенными Штатами, согласно конвенции ЮНЕСКО, может быть продолжено, пока все эти операции должным образом регистрируются. Кроме того, по желанию правительства той или иной страны культурные и археологические памятники можно было бы сдавать в аренду различным американским музеям или выводить на рынок с надлежащей документацией». Эйзенберг полагает, что количества ранее вывезенных древностей вполне достаточно для продолжения торговли и без большой «подпитки» извне: «Сейчас десятки тысяч предметов выходят на рынок из частных коллекций и фондов, — объясняет он. — На каждом аукционе в Нью-Йорке или Лондоне я вижу предметы, которые сам продавал своим клиентам на протяжении последних сорока лет».

В прошлом таможенные и административные конфискации помогали возвращать украденные и ввезенные контрабандой памятники на их историческую родину без возбуждения уголовных процессов. Но с 1974 года обвинители стали применять Акт о краже национальной собственности (NSPA) от 1934 года, так как в США стало ввозиться слишком большое количество древностей. Впервые NSPA был применен в отношении украденной и ввезенной из Гватемалы стелы майя. Но тогда было совершенно очевидно, что ответчики знали о характере ввезенного ими груза. В 1979 году была сделана попытка применить NSPA к более неоднозначному случаю с ввозом в страну мексиканских древностей. Обвиняемым был некий Макклейн. При повторном рассмотрении дела обвинителям пришлось пойти на некоторые уступки, после чего подобных прецедентов не было вплоть до дела Шульца. В результате процесс над Макклейном санкционировал использование NSPA, но только с условием, что недвусмысленный национальный закон о собственности на все древности, найденные на территории страны, вступил в силу до того, как предмет стал считаться украденным. «Вообще предполагается, что США не ограничивает экспорт других стран, — объясняет Герстенблит. — Так что защита (в случае с Макклейном) пыталась доказать, что по закону правительство не обладает правом собственности на предметы древности, а потому никакого воровства не было, а имел место лишь факт нарушения экспортного порядка Мексики». Обвинители, со своей стороны, стремились доказать, что ответчики все же нарушили NSPA, сознательно экспортируя в США мексиканские древности незаконным путем. На пятом апелляционном процессе по этому делу присяжные заседатели все же подтвердили, что к данному случаю может быть применен NSPA, но не согласились с достаточной однозначностью мексиканского закона об охране древностей. В конечном счете апелляционный суд отклонил все обвинения, кроме обвинения в преступном сговоре. «Да, ответчики были осуждены лишь за сговор, но этот случай показал, что при наличии национальных законов о древностях вполне возможно привлечение к уголовной ответственности по NSPA отдельных личностей», — отмечает Герстенблит. Суд над Фредериком Шульцем стал первым действительно уголовным делом, подпавшим под NSPA. «Это первое дело по NSPA и случаю Макклейна, которое показало, что статуя, вывезенная из другого государства, может быть использована как основание для уголовного преследования, — говорит Кей Лоренс, представлявшая свидетелей — официальных лиц Египта. — Доктрина Макклейна ранее уже поддерживалась в гражданских делах, но это первый случай, когда она была применена в уголовном деле и рассмотрена в Нью-Йорке». Защита заявляла о невиновности своего подопечного и критиковала законы о древностях. «Мы настоятельно отрицаем, что г-н Шульц когда-либо знал, что те предметы древнего искусства, которые проходили через его руки, были украдены из Египта или какой-либо другой страны, — утверждала Линда Имес, одна из защитников. — Кроме того, мы докажем, что концепция, на которой основываются обвинения правительства, очень неясна». Защита настаивала на том, что дело подпадает под Акт о культурной собственности (CPIA), который не предусматривает уголовного преследования. Защита также утверждала, что египетский национальный закон о государственной собственности на все древние памятники от 1983 года является недостаточно четким. Судья Ракофф отклонил эти утверждения после допроса 20 ноября египетских должностных лиц — Габаллы Али Габаллы, бывшего тогда генеральным секретарем Высшего совета по древностям, Хисама Сарайи, его адвоката, и генерала Али эль-Собки, главы судебного отдела расследований полиции древностей. Судья отклонил также предложение не преследовать в судебном порядке американских граждан, обвиненных в краже иностранных культурных ценностей. Адвокаты Шульца попытались спасти своего клиента сразу после начала заседания, настаивая на том, что во всем был виноват «подлец Токелей-Пэрри», который сбывал ни о чем не подозревавшему торговцу украденные предметы. Однако документы и свидетельские показания доказывали обратное. Во время заключительных дебатов Питер Нейман, помощник американского поверенного, подверг сомнению тот факт, что профессиональный торговец и дипломированный специалист мог пребывать в таком неведении. «Его работа заключается в том, чтобы покупать и продавать древности, — пояснял Нейман. — Любой, кто имеет отношение к этому бизнесу, уже через десять минут понял бы, что имеет дело с предметами, только что вывезенными из Египта». После четырех с половиной часов размышлений присяжные заседатели решили дело в пользу правительства. «Это был хороший опыт, и, с точки зрения египетской стороны, решение оказалось абсолютно верным, — говорит Захи Хавасс, выражая свою оценку действий правительства. — Я полагаю, что руководство Соединенных Штатов в случае с Шульцем продемонстрировало понимание и готовность к сотрудничеству в деле сохранения египетских национальных ценностей. Ведь египетское наследие принадлежит не только нашей стране, но и каждому, кто любит и интересуется этой удивительной цивилизацией. Хочу выразить благодарность нью-йоркскому прокурору за внимательное изучение египетского закона — это должно послужить примером для других стран».

Голова статуи Аменхотепа III, проданная Шульцом
за сумму $1,2 млн была перед этим «превращена» в дешевый
туристический сувенир для вывоза из Египта
  

Если подход судьи Ракоффа будет принят и на территории США станут поддерживаться иностранные законы, возможно, это позволит вытеснить беспринципных коллекционеров и нечистых на руку торговцев из той ниши, которую они сейчас занимают. Лорд Ренфрю, представитель неофициального Центра исследования древности при Кембриджском университете, полагает, что этот обвинительный приговор может потребовать значительных преобразований во многих известных музеях: «Это должно стать предупреждением не только для торговцев и частных коллекционеров, но и для руководства многих музеев, если они не хотят запятнать свою репутацию «нечистой игрой». Наиболее же важно то, что решение суда должно послужить еще одним шагом к прекращению расхищения древностей, которое не только разрывает связь местного населения со своим прошлым, но и разрушает археологический контекст находки, который при методичных раскопках мог бы дать гораздо больше, нежели сам предмет. «Доктрина Макклейна, — утверждает Герстенблит, — очень важна для сохранения археологических зон по всему миру и прекращения ввоза в США огромного количества украденных древностей».

© Alexi Shannon Baker (www.archaeology.com)
© Авторизованный перевод: Максим Лебедев
Редактирование: Анна Шахнович

  
Назад в раздел новостей
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013