«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


  

  

  
Хотите получать
новости египтологии
по электронной почте?

Хуриг Сурузян: понять через прикосновение

Она внимательна к деталям, неутомима, полна каким-то особенным восточным обаянием, очень изысканна. В ней словно горит внутренний огонь: неутолимая жажда узнать, соприкоснуться, понять и, узнав что-то новое, обернуться к окружающим и с ослепительной улыбкой поделиться находкой.

Именно такой д-р Хуриг Сурузян, выдающийся египтолог и искусствовед, глава археологической «Миссии Колоссов Мемнона и храма в Ком эль-Хеттан» запомнилась мне на раскопе гигантского заупокойного храма Аменхотепа III в Западных Фивах, когда на протяжении нескольких часов в ее словах, каждое из которых было подтверждено найденными памятниками, древний храм словно восставал из пыли, песка и пепла.

Все с той же энергией, доброжелательностью и высочайшим профессионализмом Хуриг Сурузян, вместе со своим супругом д-ром Райнером Штадельманном, знаменитым специалистом по египетским пирамидам, прочла в Москве лекцию о своих уникальных открытиях в Египте, приехав в Россию по приглашению Ассоциации. Зал, затаив дыхание, следил за сменяющимися слайдами, на которых словно из тумана прошлого вновь и вновь рождался удивительный мир Аменхотепа III, египетского «фараона-Солнце».


Колоссы Мемнона и территория храма в Ком эль-Хеттан. 1998 год

Судьба сделала так, что Хуриг, армянка по национальности, родившаяся в Багдаде и, одновременно, германская подданная, сделала целью своей жизни спасение памятников египетского искусства. Именно ей обязаны своей новой жизнью многие творения древних мастеров, хранящиеся в Лувре и Египетском музее в Каире.

Научные работы этой удивительной женщины, посвященные скульптурным памятникам времени правления Рамессидов, давно стали классическими; тем не менее, образ, созданный сотнями страниц монументальных трудов, отходил на второй план, когда она, восхищенная и смеющаяся от счастья, взбиралась на верхние ступени шаткой лестницы у сфинксов в Санкт-Петербурге, чтобы не просто увидеть, а понять через взгляд, через прикосновение.

Недельный визит Хуриг Сурузян и Райнера Штадельманна стал для всех нас подарком неизмеримой ценности. В последний день их пребывания в России, когда машина мчалась в аэропорт, а позади оставались встречи с друзьями, музеи, сфинксы, букеты цветов и восхищение слушателей, г-жа Сурузян любезно дала свое согласие ответить на вопросы специально для сайта Ассоциации.
  

— Хуриг, скажите, почему Вы избрали египтологию своей специальностью?

— Я с детства хотела изучать историю искусства и, когда, наконец, моя мечта стала осуществляться в стенах Школы Лувра, выбрала Египет, потому что всегда мечтала научиться читать иероглифические надписи, а, кроме того, считала египетское искусство самым впечатляющим и привлекательным среди всех других памятников. Долгое время я металась между цивилизациями Ближнего Востока и Египтом, но теперь, когда выбор сделан десятилетия тому назад, могу с уверенностью сказать: я ничуть не жалею.
  

— Каков был Ваш первый археологический опыт в Египте?

— Я начинала свою работу во Французско-египетском центре по исследованиям Карнака, куда меня порекомендовал Лувр в качестве ведущего сотрудника по документации. Там я проработала один год. Это был мой первый опыт в Египте; я занималась документированием всех находок. Затем, благодаря Райнеру Штадельманну мне представилась возможность работать вместе с командой Германского Археологического Института во время раскопок заупокойного храма Сети I в Курне, на западном берегу Нила, а позже и в Дахшуре, в пирамидном комплексе царя Снофру. Параллельно я готовила исследование по стилистике царской скульптуры XIX династии для защиты моей докторской диссертации в Сорбонне. Хочу поблагодарить всех коллег и директоров археологических миссий за все то, что они сделали для меня; благодаря этому сотрудничеству я могу сказать, что работала почти во всех храмах Египта и с наиболее значимыми коллекциями египетских древностей за пределами страны. Я нашла себя в этой работе и могу сказать, что безмерно счастлива.
  

— Г-жа Сурузян, во время последнего Конгресса египтологов в Каире одним из самых значительных событий было открытие колоссальной диады, изображающей Амона и Мут, которую Вы в прямом смысле этого слова собрали по кускам. Как Вы, обладая таким уникальным опытом, видите основные принципы реставрации памятников египетской скульптуры?


Скульптурная диада Амона и Мут
из Карнака. Известняк.
XVIII династия. Каир, Египетский
музей. Реконструкция Хуриг
Сурузян, 2000 год

— Спасибо, что упомянули эту диаду. Это был революционный способ реконструкции памятника без добавления какого-либо инородного материала, реконструкция, позволяющая понять, каким на самом деле был этот памятник и собравшая воедино все фрагменты этой колоссальной скульптуры, которые к тому времени были известны. Должна сказать, что очень горжусь этой работой и счастлива, что смогла не только собрать бесчисленные фрагменты этой статуи, находившиеся до этого в шести различных местах, но и показать их совершенно новым, современным способом, который был абсолютно нов для Египта. Итог работы таков, что в случае находки каких-либо новых фрагментов этого памятника мы можем добавить их в реконструкцию, выполненную на основе металлического каркаса, не повредив и не потревожив другие части скульптуры. После этой работы я вижу будущее консервации таким, как оно официально принято в ведущих странах мира: необходимо законсервировать памятник таким, какой он есть, не добавляя ничего нового и не позволяя добавлять во время реконструкции те детали памятника, в которых нет стопроцентной уверенности. Не стоит дополнять памятник, делая его тем самым «новодельным»; необходимо дать возможность глазам увидеть его таким, каким он дошел до нас и лишь мысленно реконструировать недостающие части. В конце концов, сегодня с помощью компьютера можно сделать любые прорисовки или объемные реконструкции; этого вполне достаточно для обозревателя. Он может взглянуть на иллюстрацию, но сам памятник должен быть спасен и законсервирован таким, каким он дошел до нашего времени.
  

— Хуриг, я хорошо помню, каким был Ком эль-Хеттан в 1998 году. Разница между тем топким болотом и территорией заупокойного храма Аменхотепа III, которая появилась в результате Ваших работ, очень велика. Почему именно этот храм стал новым проектом для Вас и д-ра Штадельманна?

— Райнер работал в храме Сети I, который находится на самом севере фиванского некрополя, а я занималась исследованиями скульптур храма Мернептаха, что расположен совсем неподалеку от Ком эль-Хеттана и в убранстве которого было использовано огромное количество материала из разрушенного храма Аменхотепа III. Мы регулярно проходили неподалеку от этого места и постоянно наблюдали, в каком ужасном состоянии находится некогда великолепный храм. Спустя некоторое время Высший Совет по древностям АРЕ обратился к Райнеру с просьбой выполнить срочное обследование и консервацию Колоссов Мемнона, в результате чего я смогла поближе познакомиться со всей территорией храма.


Ком эль-Хеттан. Д-р Сурузян в раскопе во время обследования
упавшего колосса Аменхотепа III. 2002 год

Когда в 1996 году среди обломков колонн и статуй вновь загорелся тростник, разрушая и так совсем уничтоженные временем фрагменты, я поняла, что если мы не предпримем хоть что-нибудь для спасения храма, мы потеряем последние его следы. Было необходимо спасать храм, который когда-то был одним из самых великолепных во всем Египте. Наше время пришло. Мы с Райнером сделали все возможное и даже больше, чтобы внести храм в список 100 памятников мирового наследия, находящихся в самом угрожающем состоянии. Я обратилась в Фонд Памятников мира и получила грант, который позже был расширен дотациями г-жи Моник Хенесси. С этими средствами мы смогли осуществить первый этап по спасению храма, задокументировать оставшиеся фрагменты архитектурных деталей и статуй, зафиксировать степень их сохранности. Надеюсь, мы продолжим работы с еще большим темпом и сможем спасти Ком эль-Хеттан.


Голова гранитного колосса Аменхотепа III. Ком эль-Хеттан, 1998 год
  

— Завершение этого проекта, безусловно, потребует многих лет кропотливой работы. Каким Вы видите итог Вашей работы в храме?

— Я не думаю, что нам удастся реконструировать огромную территорию храма, ведь в отличие от многих других святилищ Египта он был почти полностью потерян; не сохранились его пилоны и стены, растащенные поздними царями и вандалами, использовавшими Ком эль-Хеттан как каменоломню. Однако осталось достаточно памятников, некогда украшавших храм — это статуи, стелы, другие памятники. В будущем храм будет восстановлен виртуально посредством объемной модели, установленной неподалеку от входа на его территорию; затем каждый элемент храма будет тщательно изучен и законсервирован in situ, все памятники, найденные на его территории, — зафиксированы. В итоге все эти элементы один за другим будут представлены публике, а в перистильном дворе будут выставлены все статуи этого святилища, которые сегодня находятся в различных хранилищах фиванских храмов, например, многочисленные Сехмет, что стоят сегодня в Каирском музее или забыты во многих запасниках. Перистильный двор, таким образом, будет музеем на открытом воздухе.


Статуя царицы Тейе, одна из
самых значимых находок Хуриг
Сурузян в Ком эль-Хеттан на
обложке известного
египтологического журнала
«KMT» (3, 2003)

Вся территория храма, конечно же, должна быть защищена; мы думаем сейчас над тем, как это сделать, возможно, с помощью зеленой изгороди, или же при помощи низкой стены из кирпича. На территории храма также будет отдельное музейное здание для того, чтобы представить в нем более хрупкие памятники, найденные на территории храма. Со временем посмотрим, какие современные методы мы сможем использовать для более полной и точной демонстрации всего того, чем так богат храм; возможно, сделаем специальные спуски под землю, чтобы посетители смогли увидеть фундамент храма. Думаю, что со временем мы сможем достойно представить храм публике; во всяком случае, сегодня мы делаем все, чтоб это было именно так.
  

— Во время подготовки этого проекта Вы посетили много стран и национальных музеев, где хранятся как крупные, так и совсем миниатюрные детали изначальной декорировки храма...

— Да, совершенно верно. В процессе подготовительных работ, как, впрочем, и во время обычной моей работы историка искусства и египтолога, я посетила огромное число музеев, чтобы увидеть лично памятники, которые происходят из храма в Ком эль-Хеттан. У меня есть прекрасная команда, которая документирует все памятники, о которых известно, что они некогда были в этом храме, или, возможно, были позже перенесены отсюда в другие храмы. В один прекрасный день у нас будет полный инвентарь всех археологических материалов, происходящих из Ком эль-Хеттан.
  

— Хуриг, Вы помните Ваши ощущения, когда Вы впервые увидели сфинксы Аменхотепа III в Санкт-Петербурге?

— Конечно, прекрасно помню, и они совсем не изменились. Мое сердце билось (смеется) как безумное. В первый же вечер этой поездки, помните, я сразу попросила увидеть сфинксов. Теперь благодаря Вам мы получили возможность не только сделать фотоснимки сфинксов при разном освещении в течение дня, но и увидели, наконец, результат прекрасной реставрации этих памятников. Особенно хороши они с воды, когда мы смотрели на них с лодки. Но еще более я признательна Вам за прикосновение. Для меня это была лестница, которая осуществила одно из самых невероятных желаний.
  


Встреча в России: (слева направо)
Сергей Трилис, Райнер
Штадельманн, Хуриг Сурузян,
Виктор Солкин

«Понять через прикосновение»:
Хуриг Сурузян на лестнице
у сфинкса Аменхотепа III
в Санкт-Петербурге

— Вам понравились результаты реставрации?

— Да, эти восхитительные сфинксы прекрасно очищены от грязи, однако все еще стоят на открытом воздухе, им угрожают снег, дождь и ветер, они опасны и опасны вдвойне, так как агрессия на памятник проходит в климате сильно отличном от того, который был для сфинксов родным. Я серьезно обеспокоена их будущим и надеюсь, что однажды на набережной их заменят красивые копии, а оригиналы будут сохранены для грядущих поколений в Эрмитаже или же специально сооруженном музее.
  

— Продолжая разговор о Вашей поездке в Россию, не могу не спросить: Вы впервые читали лекцию для русской публики. Каково Ваше впечатление, получился ли диалог?

— На мой взгляд, диалог удался, и я очень признательна всем тем, кто пришел услышать мой рассказ. Публика в зале была замечательная, очень внимательная и чуткая. Знаете, даже несмотря на то, что какое-то время всегда тратится на перевод, который несколько сбивает с ритма лекции, всегда чувствуешь настроение зала, интересен ли ему предмет беседы, удалось ли «зажечь» зал. Я очень признательна Ассоциации за приглашение в страну, где я нашла стольких новых друзей. Поверьте, я рада и на профессиональном уровне — я многое увидела, но больше всего — на человеческом: я много поездила по миру, и почти нигде меня не принимали с такой теплотой и вниманием.
  


После лекции «Колоссы Мемнона и забытый храм в Ком эль-Хеттан»
в Москве с президентом Ассоциации «МААТ» В. Солкиным

— Большое спасибо, Хуриг, за уникальную лекцию и авторские материалы; мы действительно очень хотели организовать не просто лекцию, но настоящую дружескую встречу, которая, на мой взгляд, удалась. Скажите, Вы за последние несколько дней увидели сотни египетских памятников в собраниях Москвы и Санкт-Петербурга, какой памятник и из какого собрания Вы могли бы назвать своим любимым?


Голова богини Мут.
Фрагмент скульптурной
диады из Каирского музея

— Невероятно сложный вопрос. Я люблю памятники, потому что я работаю с ними, я реставрирую их, я, наконец, живу ими. Сказать сложно, но я попытаюсь. Я очень впечатлена, как, впрочем, и все египтологи, Великим сфинксом Гизы. Я не могу представить себе Египта без Колоссов Мемнона, если мы говорим о колоссальности египетского искусства. Если же говорить о внутренней, душевной привязанности, то я больше всего люблю образы Амона и Мут — ту самую скульптурную диаду, которую я реконструировала в Каирском музее и, конечно же, восхитительную статую царицы Тейе, которую я недавно обнаружила во время раскопок в Ком эль-Хеттан.
  

— В заключение, я хочу задать очень важный для Ассоциации вопрос, который я задаю не просто известному специалисту-египтологу, но и профессору, читавшему лекции не одному поколению студентов: на что бы Вы порекомендовали обратить особое внимание человеку, изучающему Египет?

— Занятия египтологией обычно связны с изучением огромного объема материалов: необходимо изучать историю, религию, древнеегипетский язык. Все это очень важно, это то, необходимость чего понимают практически все. Мой же совет заключается вот в чем: смотрите на памятник, восхищайтесь им, старайтесь увидеть в нем произведение искусства, а не только каменную глыбу с надписями, как это делают многие египтологи. На основе текстов мы восстанавливаем историю, но лишь посредством образов в искусстве мы видим тот мир, который видели сами древние египтяне. Всегда смотрите, зарисовывайте, копируйте, постоянно сравнивайте, запоминайте, не пропускайте в музеях ни одного памятника. Только так вы увидите и поймете то, что Вы не найдете в книгах и на досках университетских аудиторий: мир древних египтян.

Виктор Солкин

  
© Ассоциация по изучению Древнего Египта «МААТ»
© фото: «Миссия Колоссов Мемнона и храма в Ком эль-Хеттан», Виктор Солкин

  
Назад в раздел новостей
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013