«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта


  

  

  
Хотите получать
новости египтологии
по электронной почте?

«Роман с камнем: новое приобретение в Музее Бостона»


Голова статуи вельможи
XII династии — новое приобретение
Музея изящных искусств в Бостоне

В  мае 2004 года Бостонский Музей Изящных Искусств рассказал о своем дорогостоящем приобретении — древнеегипетской скульптуре, являющейся одним из самых замечательных памятников, когда-либо сделанных руками человека. История приобретения этого памятника — это история поразительных открытий, крупных сделок, и взаимной «одержимости» двух старых друзей.

Этот памятник — голова вельможи — размером не больше средней величины дыни, изготовленный более 3800 лет назад из блока очень твердого коричневого кварцита. Голова памятника, отколовшаяся когда-то от основного скульптурного изображения, дошла до наших дней с немного поврежденным носом и головным убором, но представляет собой поистине выдающийся памятник искусства. Обычно древнеегипетские скульптурные портреты представляют собой идеализированное изображение человеческой фигуры. Эта статуя — редкое исключение. Черты лица более тонкие, выступающие уши, массивная челюсть, квадратный подбородок на широком лице, высокие скулы и выражение глаз, которое трудно забыть. Рот слегка приоткрыт, как будто этот человек хотел что-то сказать, но так и не проронил ни слова. Скульптор, выполнивший эту работу, должно быть был «Микеланджело» своего времени.

До настоящего момента эту голову вельможи видело только несколько счастливчиков и специалистов, приглашенных к бывшему владельцу памятника в его элегантную квартиру в восточной части Манхеттана. Теперь вельможа обрел свой новый дом в залах Музея Изящных Искусств Бостона, вместе с фасадом одного из древних храмов, воротами весом 24 тонны, и прекрасно сохранившимся изображением супруги одного из номархов. Рита Фрид, куратор египеской коллекции музея, уверена, что столь внушительное соседство ни в коей мере не затмит ее новое сокровище. «Вы неизбежно будете очарованы этим памятником, как только войдете в зал», — говорит она, рассказывая о нем. «Эту вещь обязательно хочется потрогать. Ее надо исследовать руками. Такое чувство, что в ней есть нечто большее, то, что не увидишь глазами». Рита Фрид утверждает, что все «поклонники» памятника в один голос заявляют о том, что «самое главное, что так привлекает в этой вещи — то, что она «живая». Эта вещь представляет собой личность, у нее есть душа. Если это и звучит очень необычно, то только для тех, кто не видел этот памятник собственными глазами».

Джек Джозефсон, бывший владелец «головы», рос в обычной семье рабочих из Атлантик Сити, вдали от музеев и галерей. Он закончил Мичиганский Университет, и после окончания работал в Марокко на строительстве воздушно-военной базы. В это время он и попадает в Египет. Посещение Великих пирамид Гизы и Египетский музей в Каире впечатлили его гораздо больше, чем танцы живота: «Конечно, я испытывал просто благоговейный трепет, но никогда не подозревал, что в дальнейшем моя судьба будет каким-то образом всязана со всем этим». В 1956 году, когда эпидемия дизентерии заставила его вернуться на родину, он, уже будучи женатым человеком, основал свой бизнес по производству виниловых панелей для отелей и других коммерческих зданий. В дальнейшем это позволило ему основать одну из самых замечательных коллекций египетских древностей. Через 10 лет доходы от его предприятия приближались к 25 млн. долларов в год. Именно тогда он приобрел свою первую вещь — маленький скульптурный портрет 2100 до н. э. «Я не имел ни малейшего представления о том, что покупаю», — говорит он. «Я полностью полагался на то, что говорил мне торговец». Через 6 лет после того, как он продал свой бизнес в 1969 году, Джозефсон решил снова учиться. Он начал посещать занятия в Институте Изящных Искусств Нью-Йоркского Университета. С ростом его знаний росла и его репутация как специалиста и коллекционера. «Мне постоянно звонили торговцы, предлагая купить те или иные памятники», — рассказывает он. И в феврале 1986 года ему позвонил один из торговцев, который продавал вещи из коллекции своего дедушки — швейцарского коллекционера Эрнста Кофлера.

Джозефсон отправился на Мэдисон Авенью в сопровождении одного из кураторов Музея Метрополитен. «У этого торговца на подставке стояла скульптура, накрытая куском материи», — вспоминает Джозефсон. Когда он открыл «голову», Джозефсон просто остолбенел... Он никогда не покупал ни единой вещи, прежде тщательно не обдумав все до мелочей, но сейчас он отчетливо почувствовал, что просто должен тут же купить этот памятник, так как боялся, что если он будет колебаться, то следующий коллекционер, которому его покажут, тут же его схватит. «Я думаю, что торговец был настроен на долгие переговоры, но как только он назвал цену, я выписал ему чек». Джозефсон отказался назвать сумму, за которую он приобрел памятник, добавив только, что это была самая крупная сумма, когда-либо заплаченная коллекционером за предмет древнеегипетского искусства. После покупки, Джозефсон купил за углом полотняный мешок, вернулся за скульптурой, и счастливо нагруженный своим сокровищем, отнес его домой.

Для Джозефсона эта находка в обычном антикварном магазине была подобна настоящим раскопкам, как если бы он сам нашел ее в песках Египта — она была практически никому не известна, так как Кофлер показывал свою коллекцию в Люцерне только избранным посетителям. Куратор музея Метрополитен, который присутсвовал с ним при покупке, попросил никому не показывать памятник некоторое время, пока он напишет статью об его открытии. Джозефсон согласился, и «вельможа» несколько лет провел на полке его шкафа. Когда же стало совершенно ясно, что никто не собирается писать об этом, Джозефсон поместил голову вельможи на почетное место в своей гостиной, где она стала главным объетом внимания многих приемов, которые он организовывал.

Одним из частых гостей Джозефсона была и Рита Фрид, которая только что начала свою работу в Бостонском музее, оставив прежний пост в Университете Мемфиса. Рита Фрид была очарована Древним Египтом еще со времени своей учебы в воскресной школе, и впоследствии превратила это увлечение в профессию, поступив в колледж в Велсли. Она познакомилась с Джозефсоном на занятиях в Институте Изящных Искусств.

Только после того, как Джозефсон изучил памятник вместе с Фрид и ее коллегами, он в полной мере осознал, что же он все-таки приобрел. Он тщательно изучил то, с каким мастерством древний скульптор объединил правую и левую половины лица вельможи, создав настоящий трехмерный образ — это большая редкость для любого периода древнеегипетского искусства. Он обнаружил небольшую выпуклость на лбу памятника — необычайный реализм изображения, указывающий на семитские корни необычно большого носа владельца статуи. Стилистическое сходство с портретными изображениями Сенусерта III позволяет предположить, что памятник был изготовлен в одной из царских мастерских во время правления этого царя. Скульптор, создавший памятник, работал с кварцитом — необычайно твердым камнем. В отличие от мастеров Эпохи Возрождения, работавших с гораздо более мягким мрамором, он работал при помощи медных инструментов, доводя скульптуру до совершенства при помощи природных абразивов — мелкого и тщательного отобранного песка.

«Коричневый кварцит — очень твердый материал, но памятник выглядит так, как будто он сделан из воска», — заявил Дж. Макс Бернхеймер, первый вице-президент и глава международного дома Кристи в Нью-Йорке. «Это самый замечательный памятник, который мне доводилось видеть. Назовите что-нибудь лучше, учитывая материал, из которого он сделан».

Со временем Джозефсон стал считать «Вельможу» одним из членов своей семьи. «Я даже дал ему имя», — говорит он, — «стал называть его «Младший», как своего сына». И как заботливый отец, который разрешил своему ребенку поездку на каникулы, Джозефсон спустя только 13 лет дал разрешение на участие Вельможи в одной из выставок, и то только потому, что его знакомый из Германии буквально умолял его об этом. На подготовке этой выставки Джозефсон и Рита Фрид так сдружились, что Джозефсон и его жена, бывшая балерина Египетского театра, пригласили Фрид погостить у них во время одного из ее приездов в Нью-Йорк.

«Я чувствовала себя у них как дома», — рассказывает Рита Фрид. И хотя она была просто очарована «Вельможей», так и не осмелилась спросить Джозефсона о возможном приобретении музеем этого памятника. «Я знала, насколько его вещи важны для него. У меня просто не хватило мужества это сделать», — сказала она.

Волею судьбы музейные кураторы хронически больны манией приобретения, но так же хронически ограничены в средствах, выделяемых на эти цели. Практически никогда не удается приобрести по-настоящему стоящую вещь, предварительно не выиграв ряд состязаний. Особенно это касается такого музея, как Бостонский — руководящий состав которого всегда был консервативен, и кураторам таких известных коллекций, как египетская, приходится прилагать максимум усилий, чтобы пополнить ее чем-нибудь поистине стоящим. По счатливому стечению обстоятельств директор музея, Малькольм Роджерс, предложил подобрать хорошие вещи для приобретения в контексте празднования 100–летия отдела египетских дреностей в этом году.

Рита Фрид всегда избегала приобретения вещей с аукциона, предпочитая частные сделки. После получения разрешения на приобретение, она позвонила Джозефсону, чтобы узнать, не продаются ли в настоящее время вещи из частных коллекций. «В конце разговора Джек предложил купить одну из его вещей», — говорит Фрид. «Голову женского сфинкса — вторую, после Вельможи, по значимости в его коллекции. Я сказала ему тогда, что мы обдумаем его предложение, так как хотела убедиться, что он действительно хочет это сделать, и его предложение не просто минутный порыв».

Но Джозефсон уже хорошо все обдумал. Он потерял страсть к коллекционированию, которая так захватывала его в молодые годы... Потерял как раз после того, как приобрел голову «Вельможи». «После памятника такого качества трудно удержаться от последующего сравнения», — говорит он, — «Это чувство подобно вину: если ты однажды попробовал «Lafleur» урожая 1961 года, то потом и «Manischewitz» уже не имеет того вкуса». Его интересы теперь направлены на исследование древнеегипетского искусства, он уже опубликавал множество статей и несколько книг, и хочет дать возможность всем ознакомиться с предметами его коллекции. Он всегда чувствовал, что эти памятники должны принадлежать музеям, так почему не сейчас? Он даже предлоожил Рите Фрид уступить ей ту сумму, которую не хватает музею для приобретения головы сфинкса.

Как только стало известно, что Джозефсон продает вещи из своей коллекции, он сразу же получил множество предложений от известных торговцев древностями и коллекционеров. Голову «Вельможи», например, очень хотела приобрести правящая семья Катара, для которой любая сумма не вызвала бы затруднений. Тем не менее ее судьба уже была решена. Но чтобы музею приобрести голову Вельможи, Рите Фрид предстояло убедить в необходимости этой покупки 27 членов специального комитета.

К счатью, директор музея Роджерс, был на ее стороне — несколько лет назад он видел памятник в доме Джозефсона. К тому же это неплохое дополнение к коллекции памятников Среднего Царства — самого слабого звена в хранении музея. К тому же музей не платил за нее целиком — благотворительный взнос около 4 млн. долларов был получен от Стенфорда Калдервуда. «Я не египтолог, но я люблю красивые вещи», — заявил Роджерс, — «и я действительно хотел приобрести эту вещь для египетской коллекции музея».

После получения одобрения со стороны членов комитета, голову «Вельможи» перевезли в реставрационные мастерские музея, где с ее поверхности удалили слой лака, которым коллекционеры прошлого века покрывали свои экспонаты. После этого Вельможа выглядел так, как он выглядел бы 3800 лет назад.

После реставрации памятник был на некоторое время возвращен Джозефсону. «Я рад, что он будет храниться в Бостонском музее, хотя после реставрации меня посещают мысли, что я мог бы все же оставить его у себя». Только 6–7 вещей из коллекции почти в 60 экспонатов древнеегипетского искусства Джозефсон оставил у себя. Когда Рита Фрид приехала забрать памятник, он несколько раз похлопал его: «Прощай, прекрасный принц», — сказал он на прощанье.

«Когда я решил расстаться со своей коллекцией, мне было очень важно, чтобы по-крайней мере основные вещи отправились туда, где я хотел бы их видеть», — сказал Джозефсон. «Я хочу быть уверен, что за ними будет надлежащий уход, что они будут достойным образом выставлены, отреставрированы и сохранены».

Он решил не передавать коллекцию своим 3 детям, которые «не имеют к ней никакого интереса» и «действительно абсолютно ничего не знают» ни об одном из памятников коллекции своего отца. Джозефсон уверен, что передача памятника в Бостон не изменит его отношения к нему. Он часто будет сюда приезжать. Джозефсон вместе с Фрид работают над статьей об этом памятнике, надеясь изучить его более тщательно. Кроме того, за время исследований где-то может «всплыть» туловище статуи, которое даст возможность идентифицировать владельца, имя которого обычно писалось на задней части скульптуры.

Едиственное, что навсегда останется загадкой для нас — это имя мастера, так как египетские мастера не подписывали свои работы. А пока работники Бостонского Музея Изящных Искусств решили дать ему новое имя — теперь голова «Вельможи» известна как «Голова Джозефсона».

© «Boston Magazine»
© Авторизованный перевод: Наталия Королева

  
Назад в раздел новостей
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013