«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта




Рассылки Subscribe.Ru
Новости египтологии


Аромат ожидания. Египет Маргарет Бенсон.



Маргарет (Мэгги) Бенсон не всегда выглядела так официально,
как на этой фотографии, изображающей её в возрасте 28 лет
(из книги «Жизнь и письма Мэгги Бенсон», стр. 150).

Храм Мут в Карнаке – земной дом богини, великой матери и защитницы Египта, воспоминание о могуществе женщины-фараона Хатшепсут, построившей храм, отождествляющий её с почитаемой богиней, подчёркивающий как её силу, так и её женственность. Поэтому очень символично, что первые масштабные раскопки в этом храме производила также женщина-первопроходец, Маргарет Бенсон. Будучи первой женщиной, руководившей самостоятельными раскопками в Египте, Бенсон работала в храме Мут три сезона, с 1895 по 1897 год, добывая ценные свидетельства истории храма и роли Хатшепсут в его создании. Письма, которые она отправляла из Египта друзьям и родным, собранные её братом Артуром в книге «Жизнь и письма Мэгги Бенсон», и книга о раскопках «Храм Мут в Ишеру» (The Temple of Mut at Asher, 1899), соавтором которой она стала, доносят до нас о мысли этой выдающейся женщины. Они отражают преданность Бенсон проекту и храму, её интерес к науке, юмор и острый ум. Впрочем, лучше всего передают историю раскопок Маргарет Бенсон её собственные слова.

Маргарет Бенсон родилась в 1865 году неподалёку от Ридинга (Англия) в высокообразованной, уважаемой семье. Её отец, Эдуард Уайт Бенсон, был преподавателем и англиканским священником и стал в конце концов архиепископом Кентерберийским. Самый старший из её братьев, Артур Кристофер, был поэтом, автором многих книг, магистром Итона и Колледжа Магдалины в Кембридже. Другой брат, Эдуард Фредерик (Фред), был популярным романистом, изучавшим в Кембридже классические языки и археологию. Третий брат, Роберт Хью, обратился из англиканства в католицизм и стал священником, поднявшись до положения камергера Папы Римского. Бенсон училась в женском университете Леди Маргарет Холл (Оксфорд), занимаясь политэкономией и общественными науками. Студенты и преподаватели восхищались её блестящим умом.

К двадцати пяти годам Бенсон, увы, уже страдала от хронических болезней, преследовавших её до конца жизни. Зимой 1894 года она отправилась в Египет со своим братом Фредом. Жаркий сухой климат должен был помочь ей поправить здоровье. Там, осматривая величественные руины древних храмов и гробниц, она заинтересовалась письменностью и духовностью Египта, и задумала заняться собственными раскопками. Посещая храмы вблизи Карнака, Маргарет впервые попала в храм Мут. Вот что она пишет:

Когда моё пребывание в Египте в 1894 году подходило к концу, я впервые отправилась посмотреть храм, слышав о нём только то, что там есть гранитные статуи с головами кошек. Пастухи знали это место, но это была не обычная экскурсия. Это было место, пробуждающее воображение.

Бенсон сразу увлеклась храмом, и в её мыслях возник проект на ближайшую зимнюю поездку, в который она вложила свой деятельный ум и интерес к древнему Египту.

Храм был наполовину скрыт, и было в нём нечто прекрасное, даже романтическое, что я вспомнила о своей мимолётной идее заняться раскопками в Египте, и задалась вопросом, дадут ли разрешение расчистить это место.


Женщина с зонтиком, скорее всего Бенсон, осматривает
раскопки южного спуска храмового комплекса
(из книги «Храм Мут в Ишеру», стр. 60).

Храм Мут, оставшийся без внимания заросший комплекс в южном конце храмовой области в Карнаке, нечасто посещался туристами, предпочитавшими осматривать большие храмы Карнака и Луксора.

Большинство туристов думает, что три дня – вполне достаточное время для обзора памятников столицы, расцвет и падение которой заняли больше времени, чем вся история Европы от правления римлян до наших дней. С такими планами никто за этот срок не будет осматривать маленький храм между Луксором и Карнаком, а если и будет, то не дольше получаса.

Египтологи тоже игнорировали храм Мут, считая его маловажным. До приезда Бенсон было проведено только несколько кратких исследований комплекса. Учёные Наполеона измеряли и зарисовывали руины в течении кампании 1798-1801 годов, Огюст Мариетт раскапывал комплекс в 1842 и 1845 годах, и считал, что место исчерпано и интересных находок не ожидается. Конечно, эти факторы помогли при получении разрешения на раскопки в Египетской Службе древностей: там посчитали, что любитель не причинит большого вреда, раскапывая что-то настолько маловажное.

У Бенсон не было археологического образования, но она была невероятно умной и любознательной, «энтузиастом», как говорил о ней Фред. Привлечённая романтичной красотой развалин, Бенсон не ожидала найти чего-то особенного; в предисловии к «Храму Мут» она пишет следующее:

Наше первое намерение не было честолюбивым. Мы хотели расчистить красивое место. Нас честно предупредили, что открытий мы не сделаем. Действительно, если бы ожидалось открытие, вряд ли раскопки доверили бы непрофессиональному руководителю.

Бенсон занялась разработкой плана раскопок и набором команды. Ей помогали археологические познания Фреда, полученные им в Кембридже, а также знания египтологов Анри Навилля, Перси Ньюберри и Уильяма Флиндерса Питри. Скоро она обнаружила, что одной из её главных обязанностей как руководителя проекта является дело, ничего общего с археологией не имеющее:

Мне приходится быть ответственным надсмотрщиком, и, очевидно, моя главная обязанность – платить (рабочим).

Работа в храме Мут началась в январе 1895 года. Бенсон контролировала раскопки и быстро завоевала дружбу и уважение своих рабочих. В первый сезон раскопок были обнаружены чёрная гранитная статуя неизвестного вельможи XVIII династии, голова гиппопотама богини Таурт, два сидящих бабуина из песчаника и статуя одного из писцов Аменхотепа II. К концу пятой недели раскопок команда Бенсон смогла расчистить северные ворота и часть храма и частично убрать мусор, которым был загрязнён комплекс. Она также наблюдала за работой итальянского штукатура, нанятого для ремонта многочисленных разбитых статуй львиноголовой богини Сехмет, которая отождествлялась с Мут.

Бенсон решила следующей зимой вернуться в храм Мут, в Египет с его тёплым климатом. Хотя в целом атмосфера хорошо повлияла на её здоровье, она всё ещё страдала от приступов тяжёлой болезни, часто приковывавших её к постели, даже во время раскопок. Однако, несмотря на это, она сохраняла оптимизм и чувство юмора. На бал-маскарад в отеле «Луксор», проводившийся во время её первых раскопок, Бенсон пришла в костюме самой богини Мут, в характерном головном уборе в форме грифа. В письме к своей матери от 1896 года она пишет о своём брате Фреде, сопровождавшем её в Египет и заботившемся о ней в самые тяжёлые часы болезни:

Фред всё время был таким хорошим мальчиком! Он говорит, что когда я поправлюсь, он будет представляться сопровождающим при недееспособной даме – что я ему всячески рекомендую!

В том же сезоне, будучи в Асуане, она провела день в поисках «камней, похожих на агат», сопровождаемая толпой мальчишек, нанятых, чтобы нести вещи и помогать искать камни. Бенсон пишет матери, что их поведение начало раздражать её.

Я так устала, что отлупила одного зонтиком, и хитростью отняла палку у другого и украшение – у его осла, выбросив их в реку. После этого они попритихли.


Полевой отчет Бенсон, написанный в соавторстве с
Дженет Гурли, содержит обширное исследование
египетской духовности и царских линий
престолонаследования.

Вскоре после приезда в Египет на раскопки в 1896 году, взаимная подруга леди Джейн Линдси познакомила Бенсон с Дженет (Нетти) Гурли, сопровождавшей её в поездке в Египет. Гурли и Бенсон стали близкими подругами, Гурли оказывала помощь в раскопках храма и стала соавтором книги «Храм Мут в Ишеру».

Среди находок 1896 года были статуя Рамсеса II из розового гранита, многочисленные статуи из гранита и алебастра, «редкий картуш XII династии», и то, что Мэгги описывает в письме к своей матери как «самая большая кошка, что я когда-либо видела, расколотая на кусочки».

Как и у многих европейцев конца XIX века, восхищение Бенсон древними египтянами не распространялось на египтян современных. Фактически, во многих её письмах и отчётах о раскопках встречаются "снисходительные" описания египтян, в том числе и её рабочих. В письме матери от 1894 г. Бенсон пишет:

Дети тут весьма милые, когда не врут и не попрошайничают.

В «Храме Мут» она добавляет:

Не знаю, что сказать об их характере – арабы для большинства европейцев всегда будут загадкой, но отношения с людьми у меня тут очень приятные. Когда они врут или воруют, то хотя бы делают это по-доброму.


Участник раскопок рядом с 10-футовой
статуей Сехмет с картушем Шешонка I
(из книги «Храм Мут в Ишеру», стр. 248).

Потом она описывает своих местных рабочих:

Эти люди, с их довольно скромными физическими возможностями, с их склонностью беспечно терять время, с их яростными дискуссиями и песнями, исполняемыми, когда надо что-то поднять или перетащить, с их мотыгами и корзинами вместо лопат и тачек – выглядят как «рабочие-любители» по сравнению с профессиональными рабочими индустриальных стран.

Её наклонности к ориенталистике и литературе повлияли даже на её описание самого храма. Во введении ко «Храму Мут» она пишет:

Действительно, тут не было воображаемого шарма африканских золотых песков, кристальных фонтанов и зелёных оазисов, это просто пыльная бесплодная полоса, но это было место, полное таинственного очарования Египта, и в сухом волнующем воздухе, казалось, можно было дышать воздухом прошлого. Весь шарм Египта был здесь, и настоящий «зов востока», привлекающий солнцем, ярким, тяжёлым, пьянящим воздухом со странной восточной сладостью, и панорама пальмовой рощи напротив отдалённых холмов, и простые, но загадочные люди, двигающиеся повсюду.

Несмотря на эти взгляды и тот факт, что арабского она почти не знала, интерес Бенсон к религии заставил её изучать ислам, хотя ислам казался ей не таким прекрасным, как религия древних египтян. В 1894 г. она пишет своей матери:

Читаю Коран. До чего же скучный!

За три сезона раскопок Бенсон столкнулась с проблемой, знакомой египтологам. Ей пришлось бороться с воровством во время раскопок. Она обнаружила, что, если давать рабочим бакшиш, дополнительную плату, то они перестают красть предметы из храма и продавать их. Вот что она пишет в своей книге:

Выдача бакшиша диктуется соображениями целесообразности. Целью является стимулирование активности и понижение цены, которую за украденный объект могут предложить туристы или антиквары.

Как и другие люди, заинтересованные в проведении раскопок, она боялась, что кражи артефактов повлекут за собой утрату знаний:

Конечно, это убыток для правительства и археологов, но это куда больший убыток, неоценимый ущерб, для искусства и истории. Не дОлжно портить памятники в угоду искателю сокровищ…


Американский иллюстратор Чарльз Гибсон, создатель образа богатой и модной «девушки Гибсона»,
посещал храм в январе 1898 года и включил в свою книгу 1899 года зарисовку – двух туристок,
любующихся той самой статуей Сехмет, фотография которой была в книге Бенсон и Гурли.

Во время раскопок 1896 года Бенсон разработала план поиска закладных тайников фундамента, скоплений вотивных предметов, захороненных во время основания здания или больших перестроек. В это время личность построившего храм всё ещё оставалась загадкой, хотя многие египтологи думали, что это дело рук Аменхотепа III (1388-1348 до н.э.), так как многие статуи Сехмет в этом комплексе носили его картуши. Доступ к тайникам фундамента установил бы личность строителя храма, или хотя бы показал, кто делал к нему пристройки.

Основные тайники, впервые обнаруженные профессором Питри, обычно включали в себя небольшие модели инструментов и маленькие образцы материалов, использовавшихся в храме, в форме аккуратных кирпичиков, а также скарабеев, пластины и кольца. На большинстве этих объектов, если не на всех, были имена, по которым можно датировать постройку. Нам посоветовали поискать эти депозиты в центре главных ворот или под центральными частями главных стен… для таких поисков у нас не хватало необходимых принадлежностей… мы могли копать только в одном месте за раз, когда остальные раскопки не были слишком продуктивны.

Поиски тайников оказались тщетными. Несмотря на то, что раскопки велись в местах, предложенных Питри, тайники найти не удалось. Тем не менее, во время этого сезона Бенсон обнаружила одну из важнейших находок во всей кампании: свидетельство того, что к строительству храмового комплекса причастна Хатшепсут – статую её архитектора Сененмута. Это была невероятная находка, не только потому, что Хатшепсут была предшественницей Аменхотепа III, но потому что её преемник Тутмос III пытался стереть свидетельства её правления. Обнаружение этой статуи было одним из увлекательнейших эпизодов раскопок. Бенсон описывает этот случай в «Храме Мут»:

Наконец, мы крикнули всем людям поблизости, чтобы помогли, и, когда солнце село, мы перевернули статую более чем в пять футов высотой, из отполированного песчаника, созданную с большим искусством, всю покрытую надписями, почти идеальную. Люди, в волнении и восхищении, усиленном перспективой получения внушительного бакшиша, приветствовали поднятую статую… К тому времени, как мы пришли в храм на следующее утро, господин Ньюберри уже был там и обнаружил, что статуя изображала Сененмута, высшего чиновника при дворе Хатшепсут и её дочерей. Сененмут, возможно, был тем человеком, упоминания о котором мы и хотели найти. Мы надеялись, что статуя была создана во время правления Хатшепсут, и осмотрев её, с обратной стороны мы увидели картуш царицы.

Статуя, найденная на покатом южном валу храма, была украшена надписью, перечисляющей дела Сененмута, включая работу над храмом Мут.

К концу 1896 года Бенсон расчистила большую часть храмового комплекса, включая ворота между первым и вторым дворами. Как она пишет в «Храме Мут», во время последнего сезона раскопок она придумала чёткий план:

Мы поставили перед собой три задачи: расчистку оставшейся части храма, продолжение поиска статуй и неуловимых главных тайников, должны же они существовать. Наши косвенные цели следующие: создать точный план храма, определить историю здания, и, кроме того, не допускать замусоривания места ужасными кучами отбросов, а постараться придать ему тот шарм, какой возможен после двух тысячи лет разрушений (что, в каком-то смысле, даже прибавило ему очарования).

В поисках главных тайников так и не удалось преуспеть, зато Бенсон и её команда во время раскопок нашли статую Монтуемхета, жреца бога Амона и градоначальника Фив, в натуральную величину. В отчёте о раскопках Бенсон пишет:

Такая находка сама по себе была неплохой наградой за этот сезон раскопок, но, хотя это была, безусловно, лучшая находка года, возможно, лучшая вещь, найденная в храме, но можно было ещё ко многому стремиться.

Действительно, работа до конца сезона открыла много спрятанных статуй и их фрагментов, включая сфинкса, три головы и часть алебастровой статуи, а также глиняный горшок с монетами времён Нерона. Однако, не все экспонаты, найденные в храме Мут, были столь поразительны. В книге «Храм Мут» Бенсон пишет:

По всему храму мы нашли разные мелкие и в большей или меньшей степени забавные вещи, ужасные маленькие глиняные фигурки длиной в три-четыре дюйма, очевидно, куклы, части животных, выполненные с большим искусством, некоторые покрыты синей глазурью, там была одна действительно впечатляющая обезьянка из известняка.

К сожалению, зимой 1897 года здоровье Бенсон резко ухудшилось. Во время раскопок она заболела плевритом, и все думали, что она не выживет. Врач в отеле «Луксор» провёл необходимые процедуры с её лёгкими и она выжила, но очень ослабла, и ей посоветовали вернуться в Англию. Ей предстояла одна заключительная поездка в Египет в следующем году, которая должна была быть посвящена не раскопкам, а просто отдыху и обзору окрестностей. Покидая свой любимый храм, она сделала последнюю памятную запись, его описание, вошедшее в отчёт о раскопках.

С помощью бригадира, предоставленного г-ном Леграном из Карнака, были восстановлены многие львиноголовые статуи, они снова приобрели былую величавую внешность и расположение. Около сотни из них – примерно половина из всех – сидят вокруг широкого пустого пространства в первом дворе. Во втором дворе сохранились основания колонн, которые образовывали проход по центру, с каждой стороны было открытое пространство, а вокруг стен – квадратные основания колонн крытой аркады, в разных местах капителями исчезнувших столбов в форме голов Хатхор. Между ними и за ними восседают по порядку львиноголовые статуи, а на другой стороне ворот сверху вниз смотрят великая львиноголовая Сехмет, царственная и торжественная, в короне с уреем и египетский царь с приятным лицом, которого лишила имени зависть.
Если смотреть далее, за разрушенные стены на западной стороне, и по сей день можно увидеть фигуры павианов, встречающие восходящее солнце, поднимая в приветствии то, что осталось от их рук. За ними во внешнем коридоре сидит тихий и серьёзный ряд богинь, за ними – искрящееся озеро, а сверху пышная роща пальм на широких плечах фиванских холмов. На восточной половине храма стены выше и пространства больше и более открытые. За ними блестит другая половина озера. За песчаными холмами на противоположной стороне глаз наслаждается кукурузными полями цвета бирюзы, а ещё дальше, на трёх горах – панорамой сказочного, чуть сверкающего Гебель эль-Гейра.


Гурли (слева) и Бенсон были близкими подругами до возвращения в
Англию. К тому времени, когда был сделан этот снимок (1906 год),
здоровье Бенсон резко ухудшилось (из книги «Жизни и письма
Мэгги Бенсон, стр. 376).

Закончив последний сезон раскопок в районе храма Мут, Бенсон вернулась в Англию, где вместе с Гурли написала отчёт о раскопках, опубликованный в 1899 году. Здоровье Бенсон быстро ухудшалось, 1900 год принёс ей сердечный приступ, а 1907-й – нервный срыв. Спустя несколько лет некогда блестящая и остроумная женщина попала в частную психиатрическую больницу из-за нервного расстройства. Она умерла в мае 1916 года. Хотя Бенсон и её работы практически канули в безвестность после её смерти, возрождающийся интерес к храму Мут заставил современных археологов продолжить её исследования.

Завершая её жизнеописание, Пек пишет, что её работа «остаётся важной главой для понимания этого места… основной работой, описывающей раскопки, а её стиль был столь же впечатляющим, как и то время, когда она была сделана». Наследие Бенсон продолжает оказывать влияние на современных археологов, до сих пор заинтригованных местом, которое поразило и очаровало её более века назад.

Весь храм, где стража богини сидела на ступенях, по которым жрецы выносили священную ладью, где цари возжигали благовония перед изображениями богов, храм, которому до сих пор улыбается сфинкс из пыли веков, наполнен этим воздухом ожидания, спокойным и уверенным, который так вдохновлял тех людей, строивших не для времени, но для вечности. По всей этой земле дух, заточенный в камне, живёт в надгробных статуях, несметное количество лет ждущих надежды, медлящей, но верной, смотрящих вперёд, за земные горизонты, подобно тем, кто глядит во тьму, перед рассветом, ожидая далёкий восход, что разольётся бесконечным днём.


© 2006 Archaeological Institute of America, archaeology.org
© 2006 Sarah Pickman
© 2010 Вера Корниенко – авторизованный перевод


Назад в раздел новостей

    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013