«Маат»
Ассоциация по изучению Древнего Египта

Голенищев
Владимир Семенович

1856–1947

Память великого усопшего чтят минутой молчания. Мы же были так близко знакомы, что символическая минута растянулась на три года. Только теперь мы, наконец, решились сказать о нем. И то в нескольких словах.

Только что я сказал, что мы близко знали друг друга. /.../. Местом нашей первой встречи не стал ни Каирский музей, ни его библиотека в Ницце. Мы впервые встретились в Петербурге, в 1915 году, в Эрмитаже. Он подошел к нам быстрым шагом из глубины далекой галереи. Первое впечатление от него как от человека полного мощи усилилось, когда мы разговорились. Его вдохновенная манера говорить заставила нас забыть, что ему шестьдесят. Таким же могучим он остался и до конца своих дней. Если он и стал ходить более медленным шагом, а позже вынужден был опираться на палочку, его дух не ослабевал никогда. В 1947 году он был таким же вдохновенным, — мы бы даже сказали, таким же динамичным, — как и в 1915 г., 9 августа он тихо заснул навеки в своем кресле, склонившись над листом бумаги, покрытым иероглифическими знаками, написанными его мелким и четким почерком.

Так кончилась его длинная, никогда не прерывавшаяся серия размышлений. Начавшись в 1870 г., когда Владимиру Семеновичу было лишь 15 лет, они длились 77 лет. Последний год своей жизни он так же, как и в первый год работы, был с любовью, в буквальном смысле слова, привязан ко всему, что имело отношение к древнему Египту.

Доказательством этому служит письмо, написанное им за несколько дней, даже меньше, чем за неделю до смерти. Своим энтузиазмом оно сделало бы честь и молодому ученому.

Этот энтузиазм человека золотого сердца, великого ученого, в течение трех четвертей века служил тем, кто желал приобщиться к науке, в которой он был общепризнанным лидером.

В этом декабре 1950 года, когда мы отмечаем серебряный юбилей нашего Словесного факультета, следует воздать почести Голенищеву, как одному из его наиболее деятельных основателей. В 1923 году он заложил в старом Египетском университете первый камень академических изучений в области египтологии. Он заложил и немало других камней за те пять лет, что он был одновременно профессором Археологической школы в Мунира и заведующим отделом Египтологии нынешнего университета Фуада I в Заафаране (Аббасье).

Уйдя в 1929 году в отставку, чтобы полностью посвятить себя своему главному труду по синтаксису, он ни на минуту не переставал интересоваться прогрессом молодой филологической науки в Египте и помогать советами, и воодушевлять своих прежних учеников, которые, судя по всему, были также преданы своему знаменитому учителю, как и он им.

/.../ Это был человек высочайшей культуры, способный дать ответ на любой общий или специальный вопрос.

Голенищев знал аккадский язык так же хорошо, как и древнеегипетский, не говоря уже о латыни, греческом, арабском и иудейском (библейском). В 1901 году он опубликовал и комментировал стелу Русы II из Урарту, что свидетельствует и о его познаниях в этом языке. Халдейский язык, на котором она написана, тогда еще был мало изучен, так что эта работа — поистине подвиг, завершившийся самым большим успехом, какого только можно было ожидать.

Другим доказательством его знания языков и клинописи служит его «Словарь ассирийского языка», построенный по графическому принципу. Он также инвентаризовал ассирийские древности в Эрмитаже, опубликовал каппадокийские таблички и т. д. /.../

I7 декабря 1950 г.

Примечание
Текст некролога приводится с некоторыми сокращениями. Перевод с французского С. С. Лосева.


Значение В. С. Голенищева для египтологии

В. С. Голенищев был одним из тех немногих богатых людей, которые жили не бездумной жизнью, а создавали непреходящие ценности в области науки и культуры. Уже в отроческие года у Владимира Семеновича появился интерес к древней культуре Египта, где ему было суждено провести много лет.

Содействовал этому влечению его домашний учитель, швейцарец по национальности, человек обширных знаний и страстно влюбленный в наследие древних культур, особенно в памятники Египта с их своеобразными письменами. Владимир Семенович Голенищев всегда с благодарностью вспоминал этого своего первого руководителя в мире науки, призывавшего его вступить на тернистый, но заманчивый путь изучения надписей, тайна которых была открыта великим французским ученым Шампольоном.

Увлеченный яркой культурой древнего народа долины Нила, B. C. Голенищев уже четырнадцатилетним мальчиком приобрел первый древнеегипетский памятник, положивший начало его всемирно известной коллекции предметов культуры древних народов Египта и других стран Ближнего Востока. Уже тогда он не довольствовался просто обладанием памятников, но стремился изучать их и расширять свои знания культуры Египта. Поэтому еще задолго до поступления в Петербургский университет В. С. Голенищев начал серьезно изучать письмо и язык древнего Египта.

Результатом этих упорных занятий было его первое исследование, завершенное в марте 1874 г. и напечатанное в том же году в авторитетном специальном журнале «Zeitschrift fur agyptiscne Sprache und Altertumskunde».

В начале своего краткого исследования восемнадцатилетний адепт египтологии предложил для иероглифа «запад» чтение «satem» наряду с чтением «ament». Правда, это положение не удержалось в науке. Во второй части он вносит существенное дополнение в понимание специального термина «nh nw niwt». Дело в том, что один из английских ученых интерпретировал его безоговорочно как «the women», но юный русский египтолог установил, что термин был применен и по отношению к фигурам двух мужчин, изображенных на стеле.

В следующем, 1875 г., будучи уже студентом Восточного факультета Петербургского университета, В. С. Голенищев публикует в том же специальном журнале «Miscellanea» ряд интересных наблюдений по чтению и толкованию отдельных иероглифических знаков.

В том же году и в том же специальном журнале выдающийся немецкий египтолог А. Эрман, родившийся в 1854 г., напечатал свое первое исследование, посвященное установлению ранее не отмеченных в древнеегипетском языке форм двойственного числа. Так Владимир Семенович впервые познакомился с исследовательской работой этого ученого, с которым он в дальнейшем неоднократно вступал в благородное соревнование в области изучения древнеегипетского языка, а также в интерпретации вновь издаваемых ценнейших памятников замечательной литературы одаренного народа долины Нила. В 1876 г. В. С. Голенищев опубликовал еще несколько мелких наблюдений над отдельными иероглифическими знаками, но главным событием в этом году для него было выступление на Международном конгрессе востоковедов в Петербурге. Это была высокая честь для двадцатилетнего юноши, студента II курса университета. Он выступил с докладом, посвященным содержанию папируса, открытого им в Эрмитаже и названного условно «Папирус № I Санкт-Петербурга». По мере дальнейшего изучения этой рукописи Владимир Семенович установил, что она состояла из двух самостоятельных папирусов, но тогда он видел в ней лишь один цельный манускрипт, содержащий в своей первой части какое-то поучение, а во второй части — исторический рассказ, относящийся к эпохе царя IV династии Снофру. Вызывает восхищение то искусство, с которым юный египтолог сумел извлечь из фрагментированной иератической рукописи с потускневшими курсивными знаками любопытные и существенные для историка данные ее содержания.

Доклад имел на конгрессе большой успех, и студент II курса В. С. Голенищев обратил на себя внимание профессоров Восточного факультета. Особенно близок В. С. Голенищеву стал его руководитель, знаменитый арабист В. Р. Розен, который видел в нем уже не студента, а самостоятельного исследователя. Под его руководством Владимир Семенович успешно занимался арабским языком, прекрасно понимая, какую огромную пользу во время его пребывания в Египте и в других арабских странах принесет ему знакомство с языком их населения. Пройдя строгую школу своего учителя, широко эрудированного востоковеда, Владимир Семенович постиг сложную и точную методику востоковедных филологических дисциплин и вместе с тем убедился в необходимости наряду с культурой специально изучаемой страны, знакомиться и с культурой смежных с ней стран. Поэтому, увлеченный изучением письма, литературы и искусства Египта, В. С. Голенищев интересовался также и другими древневосточными культурами и, в первую очередь, великой вавилоно-ассирийской культурой, влияние которой в истории человечества было столь же действенным, как и влияние культуры Египта.

Владимир Семенович, будучи еще студентом, приступил к самостоятельному изучению вавилоно-ассирийской клинописи и уже в 1888 г. опубликовал первый выпуск своего труда «Опыт графически расположенного ассирийского словаря». К сожалению, решение других стоявших перед ним задач не дало ему возможности завершить начатый труд, но, тем не менее, Владимир Семенович будет жить в истории ассириологии как исследователь, положивший начало созданию графически расположенного клинописного словаря, столь необходимого для изучения вавилоно-ассирийской письменности. Наряду с египтологическими штудиями Владимир Семенович занимался интерпретацией тридцати клинописных табличек, купленных им в середине восьмидесятых годов в Константинополе. Владимир Семенович приобрел их, доверяя своему умению отличать подлинные памятники от искусно изготовленных подделок. При изучении этих табличек он установил, что их письмо восходило к вавилоно-ассирийской клинописи, но вместе с тем имело такие палеографические особенности, которые создавали для фонетического определения знаков этого письма большие трудности. Для преодоления последних требовалось сравнительное изучение других известных тогда клинописных систем. Во время своего пребывания в Египте зимой 1888/89 г. Владимир Семенович заинтересовался только что найденными в Телль-эль-Амарне, столице царя Аменхотепа IV (Эхнатона), клинописными табличками, решив сравнить их письмо со своеобразным типом клинописных знаков «каппадокийских табличек» своего собрания. С этой целью он приобрел для своей коллекции две таблички, найденные в Телль-эль-Амарне, а несколько наиболее сохранившихся клинописных документов, попавших в Булакский музей, он тщательно скопировал. Впоследствии Владимир Семенович приобрел еще третью фрагментированную табличку из Тель-эль-Амарны.

При сопоставлении документов из Тель-эль-Амарны и «каппадокийских табличек» в палеографическом отношении сходства между ними не было обнаружено. Глубокое и вдумчивое изучение Владимиром Семеновичем разнообразных клинописных систем ускорило завершение труда, посвященного изданию его «каппадокийских табличек». В декабре 1891 г. он опубликовал свою монографию, состоявшую из исследования и автографии тех 24 из 30 табличек, текст которых сохранился в более или менее удовлетворительном виде. В связи с автографией таблички № I автором была дана и автография оттиска печати на ней. В самом исследовании Владимир Семенович установил список многочисленных соответствий между клинописными знаками «каппадокийских табличек» и знаками вавилоно-ассирийской клинописи. Он отметил также ряд ассирийских слов в тексте издаваемых им документов. Изображения на упомянутом выше оттиске печати были подвергнуты автором тщательному историко-художественному анализу.

Издание В. С. Голенищевым 24 клинописных табличек, происходивших из Каппадокии, вызвало громадный интерес в среде ассириологов и историков древнего Востока, так как раньше были известны лишь 4 — 5 экземпляров. Теперь же на основании издания Владимира Семеновича и при учете его наблюдения над письмом и языком этих текстов стало возможным появление прекрасной работы Fr. Delitzsch'a «Beitrage zur Entzifferung der kappadokischen Koilschrifttafeln», доказавшей, что «каппадокийские таблички» являлись древнейшим памятником ассирийского языка и письменности.

В. С. Голенищев, обогативший ассириологию источниками для изучения ассирийского языка, в свою очередь использовал данные вавилоно-ассирийской грамматики при исследовании одной из глагольных форм египетского языка, так называемого псевдопартиципа. Но он интересовался не только языком и письмом Ассирии и Вавилонии, но также и их историей. Так, в опубликованном им путеводителе по собранию ассирийских памятников Эрмитажа он описал плиты и их тексты, датируемые временем правления царей Ассурнасирпала III и Саргона II (в связи с изложением главнейших событий истории их царствований).

В надписях обоих названных царей играла значительную роль борьба с северными соседями Ассирии: в надписях Ассурнасирпала III упоминались войны с правителями стран Наири, а в надписях Саргона II — войны против смежного со странами Наири царства Урарту. Поскольку страны Наири и царство Урарту были близки к границам Российского государства, то вполне понятно, что русского ученого интересовала история северных соседей Ассирии и в особенности Урартской державы. С письмом Урарту, восходящим к ассирийской клинописи, В. С. Голенищев был знаком давно и, овладев достижениями М. В. Никольского в интерпретации урартских надписей, он мог внести свой вклад в урартоведение изданием, переводом и комментарием надписи царя Русы II, раскопанной в 1901 г. вблизи Эчмиадзинского монастыря.

Работая над «каппадокийскими табличками», ассирийскими и урартскими надписями, Владимир Семенович обратил внимание и на известную печать царя Таркудиму с начертанными на ней клинописной легендой и несколькими хеттскими иероглифами. В. С. Голенищев изучал не только клинописные и иероглифические надписи древней Передней Азии, но также и надписи, нанесенные семитическим алфавитом. Он не оставил без внимания нацарапанные в двух местах на скалах среди пустыни несколько химьяритских (савейских) слов. Учитывая редкость встречающихся в Египте савейских надписей, Владимир Семенович посвятил специальное исследование изданию, переводу и комментарию довольно длинной савейской надписи, вырезанной на деревянном саркофаге, хранившемся в Гизэском музее близ Каира. Надпись, датируемая Птолемеевским периодом, интересна упоминанием в ней бога Сараписа.

Нельзя не отметить хорошее знание Владимиром Семеновичем трудов арабских географов, что ему принесло большую пользу во время его многолетнего пребывания в Египте и других странах Ближнего Востока. Рано приобретенные обширные знания в этой области побудили В. В. Стасова в 1881 г. просить молодого востоковеда прочесть его доклад о «русах», упоминаемых Ибн Фадланом и другими арабскими авторами на V международном конгрессе востоковедов, на который В. В. Стасов прибыть не мог.

Широкие знания В. С. Голенищева в области древних языков и культур Ближнего Востока в связи с приобретенной уже в юношеские годы замечательной эрудицией во всех дисциплинах египтологии, а также непревзойденное искусство отличать подлинные предметы от подделок помогли ему создать свое знаменитое собрание египетских и других древневосточных памятников. Следующими словами Б. А. Тураев дает оценку собрания В. С. Голенищева в связи с приобретением ее русским правительством в 1909 г.: «Отрадным предвестником более благоприятного будущего для изучения Древнего Востока у нас было приобретение весной 1909 г. в государственную собственность для Московского Музея Изящных Искусств первоклассной коллекции B. C. Голенищева. Этим просвещенным актом сохранен был для России и будущих русских исследователей богатейший научный материал, и Москва была приравнена к центрам, обладающим крупными собраниями египетских и других древневосточных памятников».

Голенищевское собрание включает такие ценные памятники, как упомянутые выше «каппадокийские таблички», три таблички из Телль-эль-Амарны, уникальные предметы финикийской древности, арамейские остраконы из Элефантины, столь редкие папирусы с еврейским текстом, греческие надписи из Египта, греческие литературные и деловые папирусы, пехлевийские и арабские документы, коптские литературные и деловые тексты.

В основу Голенищевской коллекции легло богатейшее собрание памятников древнеегипетской культуры, многие из которых имеют громадную познавательную ценность. Хотя научный интерес Владимира Семеновича тяготел преимущественно к памятникам письменности, тем не менее он, не жалея средств и труда, обогащал свою египетскую коллекцию собиранием первоклассных вещественных памятников, из которых многие свидетельствовали о творческой силе изобразительного искусства народа долины Нила. О значимости предметов египетского собрания В. С. Голенищева для изучения материальной культуры и искусства различных эпох истории древнего Египта свидетельствуют исследования Б. А. Тураева, В. К. Мальмберга, М. И. Ростовцева, Б. В. Фармаковского, М. Э. Матье, В. В. Павлова и других. Вместе с тем можно без колебаний признать, что наиболее ценной частью сокровищницы Голенищевского собрания являются памятники письменности древнего Египта, которые могли бы служить украшением даже сказочно богатого Каирского музея.

Это объясняется страстным увлечением Владимира Семеновича многоликим письмом древнего Египта: четкими образами иероглифов, вырезанными на камне, смутными отображениями их иератическими знаками на папирусе и, наконец, лишенным какой-либо образности причудливым демотическим курсивом.

Особого внимания среди образцов египетской письменности в собрании В. С. Голенищева заслуживает папирус, сохранивший на 20 столбцах тщательного иератического письма конца Среднего царства 10 гимнов, которые пелись в храме бога Собка в Крокодилополисе, главном городе Фаюмского оазиса, при возложении на чело бога его царских диадем.

Текст замечателен своей древностью, так как составление его относится ко времени, предшествующему классическому периоду Среднего царства. Для исследователя он представляет интерес и с точки зрения языка и как литературный памятник.

Пожалуй, самым ценным из памятников египетской письменности, хранящимся вместе с другими предметами Голенищевской коллекции в Московском музее изобразительных искусств, является папирус, повествующий о злоключениях в стране филистимлян, в Финикии и в стране Араса современника последнего Рамессида, служащего храма Амона Карнакского Уну-Амона, посланного за строевым лесом Ливана для священной ладьи Амона. Папирус, проливающий свет на период XI в. до н. э. в истории Ближнего Востока, обратил на себя общее внимание после издания и перевода его В. С. Голенищевым. Он давал конкретное представление об ослаблении былой мощи египетской державы и о полной самостоятельности царьков филистимлянских и финикийских городов-государств.

Подробности повествования Уну-Амона о его приключениях на «великом Сирийском море» и в городах побережья были использованы и продолжают использоваться в работах, связанных с историей и культурой древних обществ Ближнего Востока.

Советским египтологам надлежит подготовить издание отчета Уну-Амона о его путешествии в Финикию, сопроводив текст всесторонним историческим и филологическим комментарием.

Наряду с памятниками литературы древнего Египта внимание Владимира Семеновича привлекали также и папирусы, в которых писцы долины Нила увековечили научные знания своего времени. Ему посчастливилось приобрести папирусный свиток, сохранивший почти полностью образец созданной в эпоху Нового царства своеобразной энциклопедии в виде словника. Этот документ должен был помочь понять даже неспециалисту все, что «создал Птах и написал Тот», До этого было известно лишь начало этой энциклопедии-словника, засвидетельствованное в так называемом папирусе Ноо Британского музея, который был издан Г. Масперо в 1888 г.

Другим текстом научного содержания в Голенищевской коллекции был довольно длинный, но очень узкий папирус, содержащий ряд математических задач, приобретенный Владимиром Семеновичем зимой 1888/89 г. в Луксоре. Хотя он значительно меньших размеров, нежели папирус Rhind Британского музея, но по своему значению для истории математики обе рукописи, пожалуй, равноценны. Среди математических задач московского папируса имеется сложная задача на измерение объема усеченной пирамиды, а может быть, даже и задача на измерение поверхности полушария.

К научной письменности древнего Египта можно причислить поучения мудрецов; в Голенищевской коллекции имеется одно весьма любопытное произведение подобного рода, которое еще ждет своего издания. К поучениям примыкают собрания «изречений» древних мудрецов, и заголовки двух таких собраний сохранились в Московском музее изобразительных искусств.

Не забывал Владимир Семенович и богатую религиозную и заупокойную литературу, созданную в Египте. Зимой 1888/89 г. он приобрел в Луксоре фрагменты папируса, на котором был написан иероглифическим шрифтом довольно древнего характера религиозный текст, не похожий на тексты, вошедшие в состав «Книги мертвых» В Голенищевской коллекции представлены и поздние заупокойные папирусы иероглифического письма, изучавшиеся Б. А. Тураевым. С заупокойным культом, возможно, связан и изданный Б. А. Тураевым иератический текст первой половины Нового царства, начертанный на глиняном блюде. Содержанием текста является письмо, относящееся, может быть, к числу тех, столь характерных для мировоззрения древних египтян, писем, которые были адресованы не живому лицу, а лицу, пребывающему уже в царстве мертвых.

Владимир Семенович собирал не только записанные на папирусах заупокойные тексты, но также и надписи на камне, дереве и фаянсе. В его коллекции хранятся обломок текстов пирамид, камни с надписями и рельефами из гробниц вельмож Древнего царства, так называемые ушебти с различными вариантами текстов, начертанными на них, а также многочисленные каменные стелы, посвященные заупокойному культу не только людей, но и животных.

Среди саркофагов Голенищевской коллекции надлежит отметить приобретенные в Ахмиме раскрашенные деревянные доски от четырехугольных саркофагов начала Среднего царства со своеобразными иероглифами их надписей. Среди эпиграфических памятников иного рода имеются в собрании Владимира Семеновича такие любопытные для историка предметы, как священный лук из черного суданского дерева, который принадлежал, согласно начертанной на нем надписи, царевичу Амени и его потомству при служении богу Мину, и бронзовый наконечник копья с надписью, свидетельствующей о том, что это трофей царя Яхмоса I, добытый им «во время его побед на Востоке».

Я, конечно, не имею возможности перечислить все многочисленные памятники письменности, собранные в коллекции В. С. Голенищева, но мне хотелось бы отметить из нелитературных папирусов еще три прекрасно сохранившихся демотических документа, датируемых Птолемеевской эпохой. Они входили когда-то в большой архив широко разветвленной жреческой семьи, владевшей в Фивах домами и другим имуществом.

Содержание папирусов содействует изучению других документов этого архива, разбросанных по разным музеям Европы и Америки. Следует отметить, что коллекционерский труд Владимира Семеновича характерен стремлением к поискам таких памятников, которые могли бы содействовать успешному изучению текстов других музеев и собраний. Так, он не пожалел средств на приобретение фрагментов папируса, содержащего известный рассказ египтянина Синухета, хотя эти обрывки первых четырех столбцов иератической рукописи имели ценность не столько для его собрания, сколько для Берлинского музея, в котором хранились основные рукописи, содержащие повествование Синухета.

Особенно Владимир Семенович стремился обогатить свою коллекцию списками тех литературных памятников Египта, которые были им установлены во время его работ в Эрмитаже. Выше мы видели, что он, будучи почти мальчиком, стал изучать предметы египетского собрания названного музея, а двадцатилетним юношей открыл здесь в 1876 г. иератическую рукопись, названную им «Папирус № I Санкт-Петербурга». Рукопись была воспринята В. С. Голенищевым как единый папирусный свиток, содержавший два литературных произведения, из которых первое было каким-то поучением, а второе — историческим рассказом времени царя Снофру. Впоследствии Владимир Семенович установил, что рукопись состояла из двух самостоятельных папирусов, которые, согласно проведенной им нумерации египетских предметов Эрмитажного собрания, получили наименования «Папирус III6 А» и «Папирус III6 В». Путем дальнейшего изучения папируса III6 А он определил текст его на лицевой стороне как поучение одного из царей Х Гераклеопольской династии своему сыну Мерикарэ, датируемое примерно серединой XXI в. до н. э. Царское поучение времени Х династии ценно благодаря обилию содержащихся в нем данных для истории египетского общества, его структуры, религиозного мировоззрения, быта и т. д., но, к сожалению, папирус III6 А Эрмитажа плохо сохранился и, кроме того, является не вполне безупречной копией древнего текста, относящейся к первой половине ХV в. до н. э. Поэтому Владимир Семенович, изучавший этот текст, неутомимо искал во время своих многократных путешествий по Египту другую копию поучения царевичу Мерикарэ и, наконец, ему удалось приобрести в Луксоре фрагмент второго списка текста папируса III6 А. Сопоставляя имевшиеся в его распоряжении копии поучения гераклеопольского царя, Владимир Семенович мог приступить к первому опыту критического издания этого замечательного памятника литературы древнего Египта.

Этим изданием русский египтолог подарил науке одно из самых содержательных произведений древнеегипетской письменности. Можно смело заявить, что из всех известных нам египтологов В. С. Голенищев сделал наибольший вклад в историю культуры древнего Египта, открыв новые, до него неизвестные памятники литературы и письменности. Он их находил и во время работы над предметами египетского собрания Эрмитажа, и во время своих многолетних странствований по городам, деревням и пустыням Египта. О многих блестящих открытиях Владимира Семеновича я уже говорил, но предстоит упомянуть еще о ряде других, не менее важных открытий, встреченных с благодарностью всеми изучающими творения сказителей и писцов древнего Египта.

Одно из подобных открытий Владимир Семенович сделал, когда он установил в «папирусе № I Санкт-Петербурга» наряду с дидактическим произведением исторический рассказ, относящийся к эпохе царя Снофру. Тщательно исследуя текст папируса № III6 В, В. С. Голенищев уточнил его содержание и определил его как первый образец до того неизвестной нам пророческой литературы Египта; мудрец при дворе царя IV династии предсказывает Египту грядущие беды, завершающиеся пришествием мессии — царя-спасителя. В 1913 г. Владимир Семенович опубликовал критическое издание литературного памятника, увековеченного папирусом № III6 В, используя для этого все ставшие к тому времени известными списки этого текста.

Продолжая работать в Эрмитаже, В. С. Голенищев в 1881 г. открыл на прекрасно сохранившемся папирусе Среднего царства одну из самых увлекательных сказок, созданных в глубокой древности творчеством народа долины Нила. Владимир Семенович в короткий срок интерпретировал содержание папируса и в том же году выступил на Международном конгрессе востоковедов в Берлине с докладом, посвященным переводу и историко-литературному анализу открытой им сказки, в которой ее герой в первом лице повествовал о своих необычайных приключениях на острове южного моря, где он нашел убежище, потерпев кораблекрушение. Эта сказка, убедительно развивавшая невероятную фабулу, была встречена с большим интересом, и папирус, получивший впоследствии № III5 Эрмитажа, стал предметом исследования самого В. С. Голенищева, а также других египтологов /.../.

К вопросам же истории Египта Владимир Семенович всегда относился с большим вниманием и стремился расширить наши знания письменности Египта не только в области литературы и науки неизвестными ранее папирусами, но приложил также немало труда, чтобы увеличить число тех эпиграфических памятников, которые могли бы оказать помощь историку. С этой целью зимой 1884/85 г. он совершил экспедицию из города Куфта (древнего Копта) в аравийскую пустыню, чтобы посетить долину Уади Хаммамат с ее эпиграфическими сокровищами. Здесь он проверил правильность чтения уже изданных Лепсиусом эпиграфических памятников и открыл новые, не отмеченные его предшественником. Лишь благодаря интерпретации Владимиром Семеновичем нескольких крупных надписей Уади Хаммамат стало возможным окончательное использование этих важных источников. Результаты обследования эпиграфических памятников Уади Хаммамат легли в основу опубликованного в 1912 г. исчерпывающего издания иероглифических и иератических надписей названной местности в аравийской пустыне.

В 1889 г. В. С. Голенищев откопал на холме к юго-востоку от Телль-эль-Масхута огромный гранитный обломок, содержавший на одной сглаженной стороне часть иероглифического текста большой надписи царя Дария I. Позже были найдены еще пять других фрагментов иероглифического текста большой надписи Дария I. Дополнительно были найдены еще пять других фрагментов с иероглифическими надписями, и все эти обломки составляли часть колоссальных размеров гранитной плиты вышиной около трех метров, шириной около двух метров и толщиной приблизительно 3/4 метра /.../. Основное же значение открытой Владимиром Семеновичем стелы из Телль-эль-Масхута состоит в том, что она дала возможность восстановить иероглифические надписи стел Дария I , воздвигнутых им вдоль берегов прорытого по его повелению канала, который соединял Нил с морем Персии. Следующим большим успехом Владимира Семеновича в области эпиграфики древнего Египта было открытие им надписи на скале над гротом Стабль Антара (Specs Artemidos) Выдающийся немецкий египтолог Г. Бругш дал высокую оценку полному изданию этой надписи В. С. Голенищевым, свидетельствующей о тех разрушениях, которые произвели гиксосы во время своего вторжения в Египет. /.../

Наряду с большими эпиграфическими памятниками Владимир Семенович активизировал много надписей на заупокойных стелах, которые в совокупности являются первоклассным историческим источником. Большое количество подобных памятников собрал Владимир Семенович в своей коллекции, а основные моменты содержания надписей десятков заупокойных стел Эрмитажа он сделал общедоступными в своем каталоге предметов египетского собрания этого музея.

Подводя итог всему сказанному выше об открытиях В. С. Голенищева в области письменности древнего Египта я вправе утверждать, что до него ни один из египтологов в такой степени не обогатил науку новыми источниками, ценными не только в количественном, но и в качественном отношении. Без самоотверженного труда В. С. Голенищева изложение истории и культуры народа долины Нила было бы лишено многих, весьма существенных и ярких моментов.

Конечно, подобных успехов Владимир Семенович достиг не только благодаря открытию новых памятников письменности, но и благодаря своей интенсивной научно-исследовательской работе, которая выдвинула его в первый ряд адептов этой востоковедной дисциплины.

В. В. Струве

  
Назад в содержание
    Техническая поддержка: Сергей Трилис, Максим Яковлев © Ассоциация «МААТ», 2001–2013